Меч над пропастью

Но вождь его окликнул.

– Завтра мы будем вопрошать богов и демонов. Знают ли Пу и Кизз-Лит, что должны ответить духи?

– Что надо идти на восход светил, к стране, где живут туфан. Их мясо уже даровано шас-га.

– А новый ппаа Белых Плащей об этом знает?

– Если не знает, духи ему скажут, – прошептал Сувига, сообразив, что допустил ошибку. Единогласие колдунов было на его совести.

– Какой-нибудь зловредный дух, – тут вождь метнув взгляд на шатер с клеткой, – может шепнуть новому ппаа не те слова. Если он их услышит, то жизнь его закончится в котле.

– Я понял, великий вождь.

– Скажи Айле об этом, когда поведешь его к демону. Над нами властвует Ррит, а на других богов и духов нельзя полагаться. Только съеденного не потеряшь.

Ткнувшись пару раз лицом в землю, Сувига отполз подальше, поднялся и заковылял к своим шатрам.

* * *Для четырех великих колдунов отвели угол на краю лагеря. Их стан окружали повозки, которых у Пу и Кизз-Лита было по четыре, а у Сувиги целых шесть, ибо во всех Очагах народа шас-га он считался старшим и наиболее опытным. Пу и Кизз-Лит имели по одному помощнику и по два десятка слуг, а у Сувиги слуг больше тридцати и еще два помощника.

Шатры каждого ппаа стояли у его возов, а в середине стана, в самом неудобном месте и к тому же объеденном скакунами дочиста, последнего, четвертого колдуна поджидал неказистый шатер и еще пара поменьше, для слуг. Это было справедливо. Кто приходит последним, нюхает пустой котел, гласила поговорка.

Но Киречи-Бу вообще не пришел, а остался в степи с распоротым брюхом. Вместо Киречи-Бу у Белых Плащей был теперь другой колдун, про которого Имм-Айдар, недоумок, трахнутый Баахой, расказывал жуткие истории.

Если верить в них, получалось, что этот Айла превращает в крыс и ящериц любую тварь, даже целое войско, а всякий разгневавший его мигом упадет на землю и забьется в корчах. Все это подтверждали воины Имм-Айдара, такие же недоумки, как он сам. Сувига им не верил. Сувига был мудр и знал: всякий Очаг возвеличивает своих шаманов и вождей.

Однако, поговорив с Имм-Айдаром, он велел слугам присмотреть за новым ппаа. У того была одна повозка, а людей – шестеро, и походили они на отродий шелудивого яхха. Пили и ели с жадностью, потом завалились спать, что казалось неудивительным после дальней дороги и странствий по темным подземельям.

Но Айла не лег, а сел на своего скакуна и объехал лагерь, разглядывая, как доложили Сувиге, воинов и яххов, захваченных пленных и скот, возы с оружием и бурдюки с водой, костры, котлы и даже обглоданный кустарник. А ночью он отправился в пустыню, пробыл там долго, почти до белого рассвета, и какое творил колдовство, о том неведомо. Люди Сувиги за ним не поехали, зная, что по ночам из пустыни не всякий раз вернешься.