Меч над пропастью

Откуда-то он знал, что миссия закончится успешно и принесет немалую пользу для будущего ФРИК – какую именно, покажет время. Это предчувствие было сильным, словно занавес грядущего отдернулся на миг, явив ему то, что еще не свершилось, но обязательно свершится.

«Осталось только выяснить, как управляется портал», – мелькнула мысль. Подумав об этом, Ивар заворочался на своем тюке, отвел с лица волосы и сплюнул – горло забила пыль.

Тентачи, сидевший у его ног, коснулся барабана. Змеиная кожа загудела под быстрыми пальцами.

– Великий ппаа! – пробормотал певец.

– Хурр, – согласился Тревельян, протирая глаза.

– Наш хозяин – великий из великих, – уточнил Птис и гикнул на яххов.

– Хурр!

– Да, великий из великих, повелитель духов и демонов, – произнес Тентачи, поглаживая рокочущую кожу.

– Хурр… – Тревельян с блаженным видом почесался.

– Сам Бааха говорит с тобой!

– Сам Бааха, прародитель солнц, – поддержал Псис. – А с Киречи-Бу говорили одни мелкие демоны, да и то лишь когда он нажрется и задремлет. Он заставлял меня слушать свое бормотание, будто это речи духов… Но я слышал только, как бурчит у него в животе.

– Киречи-Бу – ничто против нашего хозяина, – заметил Тентачи, презрительно отвесив губу. – Бааха посылает знамения лишь могучим и мудрым, умеющим их толковать. Не тем глупцам, у которых печень в пятке.

– Ты прав, битсу-акк. – Птис сделал жест одобрения. – Только могучим и мудрым!

Тревельян потянулся, разминая мышцы, и промолвил:

– Хурр! Как приятно слушать правду! Говорите еще, и я позволю вам облизать котел, когда съем мясо.

Птис был поглупее и потому начал прославлять хозяина, но Тентачи уловил иронию и заткнулся. Подождав, когда Птис иссякнет, он робко произнес:

– Это знамение, ппаа Айла… это страшное знамение… Я сложил о нем песню. Хочешь послушать?

– Песня длинная или короткая? – поинтересовался Ивар.

– Короткая, великий ппаа.

– Ладно. Если короткая, пой.

Битсу-акк ударил в барабан.

Копье огня пронзило землю,Копье, посланное Баахой.Страх, страх, страх, страх!Печень усохла, лоб у колен бога.

– Неплохо, совсем неплохо, – одобрил Тревельян. – Твой дар расцветает, Тентачи. Надеюсь, ты еще сочинишь Долгую Песню.

– Дар? – Блуждающий Язык недоуменно сморщился. – Не понимаю, хозяин. Дар – это нож или котел, вода или мясо… А у меня ничего нет.

– Есть. Умение складывать песни – тоже дар. Дар богов.

Некоторое время Тентачи переваривал эту мысль. Потом сказал:

– Хочу спросить, ппаа Айла. Дозволишь ли?

– Я тебя слушаю.

– Когда Баахой было послано знамение, ты сказал, что светлый бог не велит есть кьоллов, туфан и ядугар. Шас-га тоже нельзя есть? Ни самок, ни детенышей, ни погибших воинов?

– Да. Бааха запрещает питаться людьми.