Меч над пропастью

Перегораживая выход из ущелья, стояли возы с высокими колесами и плетеными бортами; в них были навалены связки стрел и запасных древков для копий, бурдюки и упряжь, лестницы и кожи, запасные шатры и сушеное мясо. За линией возов начинался лагерь: тысячи крытых шкурами конических палаток, шесты с пучками шерсти и волос, с лентами и бубенцами, что отмечали стан того или иного Очага, собранное аккуратными штабелями оружие, кипящие котлы, окруженные группами воинов. Не всем удалось выжить во время опасных странствий в горах, и потому пропитания на первые дни хватало; что до будущего, то вождь рассчитывал найти здесь достаточно пищи. Он уже отправил на запад и восток отряды разведчиков.

Дальше палаточного лагеря, у переходившей в пустыню низины, паслись табуны яххов и виднелись фигурки множества людей, резавших кустарник и траву, рывших колодцы, таскавших бурдюки с водой и топливо к кострам. Вода здесь нашлась в невиданном изобилии: горькая – в ручьях, текущих с гор, и сладкая – в подземных источниках. Кочевники засушливых степей знали, как докопаться до сладкой воды и обустроить водоносную яму. Десять или двадцать таких колодцев могли напоить Очаг и его стада, но войско Трубача было огромным, и он велел долбить землю без передышки, днями и ночами. Вода важнее пищи; без воды скакун не проживет и треть луны, а воин без скакуна годится только в котел.

Битсу-акк как раз пел о котлах, о великом пиршестве, в котором победители съели Живущих В Ущельях. Это было правдой, венчавшей Долгую Песнь, как рукоять венчает клинок, и Серый Трубач, сделав одобрительный жест, швырнул певцу кости с остатками мяса. Тот поймал подачку на лету, но есть не стал, хотя из пасти капала слюна – прерывать песню считалось знаком крайнего неуважения. Глотка у него была здоровая, голос легко перекрывал шумы, доносившиеся из лагеря, крики и топот, звон бубенцов и оружия, рев животных и треск горевших в кострах ветвей.

Самый большой костер гудел и пылал шагах в пятидесяти от шатра владыки, и там, раскачиваясь в мерном ритме, двигались вокруг пламени воины. Первым – Ка-Турх, Держатель Шеста, старший телохранитель, а за ним – лучшие бойцы из Мечущих Камни, те, кому Трубач велел потешить Ррита. Их свирепые лица, обтянутые сероватой кожей, походили на черепа, космы темных волос свисали на грудь, прядями струились по спине, в длинных мускулистых руках сверкали бронзой боевые топоры. Сделав несколько шагов, они подбрасывали оружие в воздух, исторгая при этом боевой клич: «Шас-га! Шас-га!» Воины танцевали Пляску Голода, и их оглушительный вопль сливался с голосом битсу-акка.

«Через половину луны я поведу их вдоль гор, – подумал Серый Трубач. – Дам Рриту вдоволь крови и напьюсь сам.