Меч над пропастью

До Киита – вряд ли… Хотя кто знает? При попутном ветре галеры туфан проходили под парусом и веслами сто пятьдесят километров от белого рассвета до красного заката… Если гонцы плывут днем и ночью, и если недавний шторм не сбил их с пути, они через сутки-двое увидят Киит.

Планер миновал лагерь кочевников, скопление шатров и повозок, людей и животных, бурлившее, как закипающий котел. Инанту был бы не прочь тут задержаться, но превозмог это желание. За лагерем бдительно следили приборы спутника, так что ценность его наблюдений равнялась нулю – любопытство, и ничего более.

«Где Тревельян?.. Не здесь ли?..» – подумалось ему, но разыскать координатора в этом хаосе было невозможно. К тому же Тревельян сейчас – шас-га, такой же, как тысячи мельтешивших внизу фигурок. Связаться с ним?.. Но по какому поводу?.. Еще решит, что он, Инанту, напрашивается на благодарность за поимку того дикаря… Или отругает за непрофессионализм…

Инанту пощупал еще заметный шрам на шее, буркнул: «Чертов вампир!» – и полетел дальше."

"Первое пепелище к востоку от лагеря было совсем недавно владением барона Уммизака.

Теперь ветер, врываясь в проломы в стене, заносил его песком, кружил пыль и прах среди сгоревших хижин, печных труб и развалин башни. Следующий оазис тоже лежал в запустении и разоре. Пролетая над ним, Инанту попытался вспомнить имя владетеля, но не смог – в Кьолле имелось сотни три баронов, и, разглядывая их в видеозаписи, он отличал лишь самых выдающихся. Самых толстых, самых уродливых, самых жестоких или тех, у кого росли усы и борода, что вообще-то было для кьоллов нехарактерным.

Он миновал несколько владений, где, готовясь к обороне, тоже суетился народ. Но в семистах-восьмистах километрах от лагеря Трубача все было спокойно: сельский люд трудился на полях, воины на стенах не торчали, и по дороге шли караваны купцов. То ли весть о шас-га сюда не добралась, то ли ей не поверили, то ли сочли, что так далеко злодеи не продвинутся… «Опасное заблуждение! – подумал Инанту. – Кочевники могли нагрянуть в эти края через десять дней, а если поторопятся, то и еще быстрее».

Не долетев до моря и северных городов туфан, он повернул на юго-восток. Теперь планер мчался над Великой Южной Пустыней, и дремавшие внизу песчаные равнины и серые дюны сменялись то бескрайними россыпями щебня, то невысокими трещиноватыми скалами, то сплошным монолитом – там, где древние, давно исчезнувшие вулканы растеклись по земле потоками огненной лавы. В пустыне гуляли смерчи, иногда небольшие, в рост человека, но временами – километровой высоты, черные, грозные, страшные.