Жертва 2117

Когда Хоан смотрел на женщин, насквозь промокших и несчастных, на берегу рядом с Галибом, он понимал, что они стоят так не по своей воле, а позже во Франкфурте ему стало ясно, что их появление тут тоже не было делом добровольным. Поэтому обездвиженные женщины в колясках являлись его единственными союзниками в этом автобусе. Брошенные на произвол судьбы, как и он сам.

Скользя взглядом по отражению в зеркале от одного ряда к другому, он пытался сосчитать затылки сидевших в автобусе и пробовал вспомнить всех живших в доме во Франкфурте. Это было нелегкой задачей, потому что автобус трясло, а зеркало искажало и делало все маленьким.

Хоан смог опознать лишь чихающего Фади и Галиба, сидевшего рядом с шофером.

Хоан не знал, где они находятся, но дорожные указатели с другой стороны дороги, которые быстро убегали назад, время от времени подсказывали ему, мимо каких городов они проехали. К сожалению, он был незнаком с местностью, по которой они двигались, поэтому зачем ему все эти названия?

«Кирххейм 5» – первый указатель, который он увидел, когда рассвело. Затем был «Бад-Херсфельд 5».

Потом Хоан задремал, и вдруг появился «Эйзенах». И откуда все это? Как из сказочной страны, где сказка постепенно превратилась в кошмарный сон. Не так ли чувствовали себя евреи по дороге в концлагеря, прижимаясь лицом к щелям в товарных вагонах и читая названия железнодорожных станций, мимо которых проезжали? А может быть, они всю дорогу сидели в темноте и дремали под ритмичный стук колес, пока ехали в неизвестное будущее, которого им невозможно было избежать? Хоан широко раскрыл глаза и стал вспоминать. «Веймар» – об этом он хотя бы что-то слышал, была какая-то республика? Но вот другие, которые удалялись от него: «Йена», «Эйзенах», «Штессен» – где они находятся? И только тогда, когда он вдруг увидел надпись «Лейпциг 10», карта их передвижения стала более отчетливой. Они проехали больше половины пути? Ловушка уже приоткрылась? Мог ли он рассчитывать завершить это кошмарное путешествие, будучи живым? Хоан в это не верил.

В лесной местности автобус остановился на скромной, совершенно безлюдной площадке для отдыха. И когда вышедшие по малой нужде наконец вернулись, в одном из первых рядов автобуса встал человек и повернулся к ним лицом.

Это был короткостриженый Хамид, насколько Хоан смог разобрать в зеркале. Хамид вытянул руки вперед в качестве приветствия и произнес краткую молитву. А потом полились потоком слова. Хоан их не понимал, но сидевшие молчали и внимательно слушали. У двух фурий в конце автобуса расширились зрачки. Лица напряглись, словно они хотели сосредоточиться, чтобы не пропустить ни слова.