Медовый месяц с чужой женой

Я с тобой на месяц, и, если тебе хоть на сколечко не плевать на меня, пожалуйста, не произноси ни её, ни имени.

— Мне так же плевать на тебя, как и тебе на меня, — сказал я холодно и отстранился.

Машина притормозила у многоэтажного здания, залитого диодным светом. Я вышел первым и остался ждать, пока Дима подаст руку Поле. Много чести.

Но что-то царапалось в душе. Если она другая, то как вообще повелась на этого идиота?"

"— В раздел белья даже не заглядывай, — шепнул я ей на ухо, когда под руку довел до стеклянного входа.

— Уверен? — колко глянула она. — Мне показалось, тебе понравилось рвать на мне бельё.

— Еще как уверен, — я коварно растянул улыбку и ущипнул ее за ягодицу, а затем обратился к вышедшей нам навстречу Валери. — Берем все, что моя спутница захочет. И, — я достал мобильный и набрал номер своего юриста, — у вас полчаса, дамы.

— Тогда можем не тратить время, — холодно заявила моя спутница и посмотрела на Валери: — Насколько я поняла, господин Максимилиан здесь частый гость и вы прекрасно знаете его вкус. Подберите пожалуйста две смены домашней одежды и платье размера «small» на выход.

Хозяйка магазина лишь усмехнулась и пригласила Полю пройти вглубь. Когда они исчезли в рядах разноцветных шмоток, Ренн, наконец, ответил на мой звонок.

— Найди мне информацию, Слэйв.

— И тебе здравствуй, Честенер, — натянуто и сухо ответил юрист. — Пишу.

— Романова Пелагея, 18 сентября, 97 года рождения. Москвичка. Найди мне все и даже больше. И нужно вчера. Ясно?

— Предельно, — буркнул юрист и отключился.

Я бродил по холлу несколько минут, перелистывал женские журналы одежды, а потом все-таки прошел в магазин.

Пелагея стояла в центре зала в нижнем белье темно-бордового цвета.

— Валери, оставь нас, — сдержав гнев, спокойно попросил я хозяйку салона. — Найди маленькое черное платье. И туфли к нему. Свободна.

Женщина она серьезная, подбирала мне костюмы самых удобных моделей, а вот женскую одежду мне у нее выбирать не приходилось. Я не любитель этих тряпок, но сейчас, глядя на застывшую Полю, что прижимала к груди какой-то наряд, я не смог сдержать улыбки.

— Что в моих словах «не брать белье» ты не разобрала? — подошел ближе и поддел бретельку.

— Ты хищник, Макс, — внешне спокойно отозвалась она и посмотрела на меня большими голубыми глазами, в глубине которых плескался страх и ненависть. — Если я буду вести себя, как затравленная мышь, ты меня сломаешь. А я хочу уйти от тебя высоко подняв голову, даже если от чести моей останутся лишь лохмотья.

Почему она такая? Почему вызывает и желание взять силой, и отступить?

— Не забывай, мышка, что я плачу за этот маскарад, — я встал за спиной и глянул в зеленоватые глаза в отражении большого зеркала. — Снимай. Или я это сделаю.