Мертвец с улицы Синих Труб

Лео тихонько сел на стул и потянулся к лежавшей на полке капсуле для пересылок. Прежде он и подумать не мог о том, чтобы взять эту штуковину в руки. Хорошо, что бабушка не видит, иначе…

– Смерть – это еще не повод лезть к моей трубе, – раздался тихий хриплый голос.

Лео вздрогнул и обернулся.

Бабушка сидела в кресле у окна. И как он ее не заметил?! Закутанная под самый подбородок в бурую шаль, она словно замерла на посту, кого-то поджидая. Разумеется, поджидала она именно его.

– Что-то эти мертвецы уж слишком деловые господа в последнее время – где-то пропадают, ведут переписку.

Бабушка всегда относилась к недугу внука с иронией.

Лео скрипнул зубами – его план незаметно прийти и уйти, притворившись призраком, провалился.

– Что это ты делаешь? – спросила меж тем бабушка.

– Ничего.

– Пойти разбудить твоего отца? Думаешь, он подтвердит, что ты ничего не делаешь?

– Нет, не нужно! – взмолился Лео и, убедившись, что бабушка пока что не планирует воплощать угрозу в жизнь, спросил: – Он очень злится?

Бабушка промолчала, и Лео добавил:

– Ладно, скоро он не будет злиться.

– Это еще что значит?

– Доктор Доу мне не помог. Но я нашел доктора, который мне поможет. Меня вылечат, Ба, представляешь?

Лео попытался вложить в свой голос как можно больше энтузиазма – сделать это тихо было достаточно трудно, и у него вышел какой-то полупридушенный энтузиазм, напоминающий неудачливого висельника. Бабушка, разумеется, это заметила.

– Другой доктор? – спросила она с сомнением и почесала голову через всклокоченный рыжий парик. Размышляя о чем-то, старая госпожа Пруддс всегда становилась похожа на чуть оголодавшую, но весьма эксцентричную птицу. Она легонько покачивалась, а взгляд ее округленных глаз блуждал из угла в угол. – Что это еще за доктор такой, внезапно откуда-то вылезший?

– Он лучший в своем деле, – сказал Лео, прислушиваясь – кажется, до него донеслось сонное ворчание папы из-за стены. – Он принимает пациентов в Больнице Странных Болезней и…

Вся бабушкина ирония мгновенно испарилась. Она вцепилась одной скрюченной кистью в другую и вжала локти в бока. Схожесть с птицей увеличилась многократно. А учитывая ее острый нос и похожую на комок перьев шевелюру, Лео показалось, что она вот-вот каркнет и выпорхнет из кресла.

– Ты что, спятил? – прошипела бабушка. – Кто ж в своем уме в нашу душегубку добровольно идет, если руки-ноги не отваливаются, а? Хочешь, чтобы они тебя там распотрошили и вывернули наизнанку?

– Папа все верно говорит, – сказал Лео, будто не услышав. – Люди шепчутся, я знаю, что из-за меня нас стали реже звать. Я же вижу, как косятся приказчики в лавках, и соседи тут же замолкают, когда я прохожу мимо.