Мертвец с улицы Синих Труб

Некромеханик подцеплял куски мышечной ткани, отделял их от тела прямо с кожей и равнодушно бросал в большую бадью на колесах, предназначенную для отработанного материала. Впрочем, самым отвратительным было отнюдь не кромсание.

В какой-то момент руки некромеханика впились в спину мистера Селзника, и Лео показалось, что доктор Загеби что-то там связывает, плетет, прошивает.

Бедный мистер Селзник – он подобного не заслужил… никто подобного не заслуживал…

Стол Лео уже стоял вертикально, а сам он, словно зритель в театре, был вынужден наблюдать за разворачивающейся прямо у него на глазах кошмарной картиной. На этот раз ремни держали крепко – не шевельнешься – и ему не оставалось ничего иного, кроме как смиренно ожидать своей очереди и умолять судьбу, чтобы с ним разделались раньше, чем они возьмутся за мисс Хоппер.

Лаборатория некромеханика и правда чем-то напоминала театр. Словно на сцене, в центре подземного зала располагалось место для операций. Там, где работал доктор Загеби, горело несколько ламп. Все за пределами круглого пятна света было погружено в темноту. В ней проглядывали очертания хирургических машин и верстаков, заваленных механическими конечностями, роторами, пружинами, поршнями и прочими деталями. Вдоль одной из стен выстроились большие стеклянные ящики с зеленоватым бальзамирующим раствором, в котором замерли мертвые тела – у всех не доставало частей.

На дощатом помосте в глубине лаборатории лежали девять покойников, прибывших вместе с Лео и Лиззи. Все они прошли «подготовительную» стадию: их полностью раздели, побрили и обмыли. А затем в каждый труп ввели то, что доктор Загеби называл «разминателем окоченения». Подготовка заняла довольно мало времени – ассистент некромеханика работал быстро и с явным наслаждением.

Воршек в принципе был очень шустрым. Вот он в одном углу лаборатории, а вот – его ворчание раздается уже из другого. Дергая рубильники, запуская ту или иную машину, подключая какие-то шланги и проворачивая вентили на трубах, Воршек походил на жуткую заводную игрушку и, казалось, был просто не в силах остановиться, пока ключик крутится. Время от времени он подкатывал к столам Лео и Лиззи и тыкал в пленников острым двузубым щупом, проверяя «свежесть материала».

Каждый раз, когда он приближался, Лео испытывал приступы тошноты: более уродливого и отталкивающего создания он в своей жизни не видел. Выглядел Воршек, как ребенок с лицом старика. Здоровенная голова сидела на почти полностью отсутствующей шее, непропорционально длинные руки волочились по полу, а ноги ниже колен заменяла ему перекладина с парой колес.