Мертвая линия. Оно начинается…

Незнакомец тут же ухватил поводья императорского жеребца, подтянул его к себе и со всей силы въехал кулаком под открытое забрало императорского шлема. Андремидис обмяк и начал сползать с седла. Черный всадник, не выпуская поводья, остановил обоих скакунов, придерживая противника за плащ, и только потом позволил ему бухнуться в пыль. Зрители оценили благородство победителя, одарив его шквалом аплодисментов. Незнакомец шагом пересек ленточку финиша и приветственно вскинул руку.

– Молодец, – одобрил Олаф то ли скрита, то ли Черного всадника. – Пойдем.

Рагнар немного посопротивлялся, однако в конце концов послушно взял дракончика на руки и поплелся за дедом. Ширл пытался петь, пока викинг не зажал ему пасть рукой.

Идти пришлось недалеко, домик оказался чистый и уютный. Олаф уложил гостей и вышел на крыльцо выкурить трубку. Почти мгновенно за его спиной раздались храп внука и невнятное бормотание Ширла: оба устроились на одной двуспальной кровати. Стью, как и подобает змею, свернулся на полу, на половичке. Все трое уснули одновременно.

Стоя под мириадами звезд, старик думал о странных временах, вновь пришедших в эти земли. Опытный воин чувствовал нависшую беду и знал ее приблизительные размеры. Красная звезда была уже отчетливо видна среди своих бледных соседок. В голове всплывали слова старинной легенды:

«В сумраке отыщет Выбранный дверь между Светом и Тьмой. Алое Око будет сиять, и лишь тот, кто не знает себя, спасет потерявшего Веру, и вместе они сойдутся в Центре Миров со Стеной Зла. Кто-то сгорит, кто-то уйдет, кто-то отыщет тропинку к Разуму. И станет над Миром Свет или Тьма».

День третий

Олаф встал первым и отправился готовить завтрак. Вот уже целый год он считал, что лучшее начало дня – это хороший бутерброд с рыбой и большая кружка чая с лимоном. Приехав в Перекресток, викинг открыл для себя множество новых блюд и напитков. Например, чай, загадочные листочки, которые полагалось заливать кипятком, или солнечного вида кругляши с сочной и невыносимо кислой мякотью – лимоны. Олаф не уставал удивляться фантазии других народов: ведь северяне не считали нужным придумывать для еды какие-то хитрости, они ее просто готовили. Старик знал, что рыбу можно отварить или пожарить, закоптить или съесть сырой, но подрумянить ее на углях, поливая сначала дорогущим коньяком, а затем соком зеленых фейхоа и посыпая при этом молотыми орехами, он бы не догадался. В итоге из того, что в первоначальном виде есть или пить было невозможно, получались потрясающе пахнущие и ни на что не похожие блюда.