Месть – блюдо горячее

Еще он наверх пробирался, подленько так… На мое место метил. Но атаман у нас умный был, все видел и поставил дурака на место. Все ж после меня Егорка стал третий в хевре. Другие его опасались.

– Это характер, а приметы, привычки?

– Приметы… Да как сказать?

Харламов показал обрубок пальца:

– Вот у меня такая. Не спрячешь – по ней и выследили. А этот пентюх… В бане мы с ним были, заметил я след от чирья на левой лопатке. Старый, видать, с детства остался. Ну, руки тонкие, барские, но сильный, собака. Топором любил орудовать, ежели что не так. Крови не боялся. По правде говоря, на пожизненную Сапрыга давно заработал…

Арестант вдруг хихикнул:

– Вафлю его помню. Страшная – не приведи Господь. Что он только в ней нашел? Однако была у него еще одна баба, звать Верка Титястая. Гулящая из нелегалок. Живет где-то возле Дегтярной.

Больше ничего существенного есаул вспомнить не смог и был отпущен обратно в камеру.

Следом вызвали второго члена банды Лаврентьева, которого звали Оська Трынкин. Этот оказался тугодумом, каких мало. Он морщил лоб, честно пытался вспомнить что-нибудь о бывшем подельнике, но не преуспел. Выдавил только, что Сапрыга любил мешать водку с пивом и не пьянел, крепкий был на выпивку.

Отпустив и этого, Алексей Николаевич отправился к начальнику тюрьмы. Обещания надо выполнять. И он похлопотал за отставного есаула. Выяснилось, что тот у тюремной стражи на дурном счету. Грубит, отказывается выносить парашу, на вечерней молитве рассказывает в строю срамные анекдоты. Какие ему тогда столярные мастерские? Это же поощрение, потому как заработки всех больше. А поощрение надо заслужить.

Возразить питерцу было нечего, и Сашка Беспалый остался без награды.

Из тюрьмы сыщики поехали на Приютскую и ввалились в казенную квартиру «саратовского Путилина». Тот дремал на диване после ночного дежурства.

– Иван Дмитрич, кто в отделении занимается проститутками?

– Надзиратель второго разряда Гусев.

– Он на месте?

– Пошли смотреть.

Дубровин накинул сюртук и повел командированных в служебные комнаты. Гусев оказался в одной из них. Алексей Николаевич сообщил ему:

– Мы ищем гулящую по кличке Верка Титястая. Живет возле Дегтярной площади.

– Не слыхал про такую, – ответил надзиратель, вытянувшись по стойке «смирно».

– Надо узнать.

– Слушаюсь!

Гусев ушел узнавать, но статским советником уже овладел зуд. Он вызвал к телефону Меринову, хозяйку публичного дома номер девять на Петиной улице, и спросил ее про подругу Егорки Рязанского. Та сразу ответила:

– Есть такая. Достоинства и в самом деле выдающиеся; мужчинам нравится. Я звала ее к себе, но она отказалась.

– А как ее фамилия по паспорту?

– Понятия не имею, ваше высокородие, все ее знают лишь по этому прозвищу.