Место, где живёт счастье

"

"Малыш мгновенно узнал меня и, крепко вцепившись в мою футболку, сразу успокоился. Он ещё не до конца понимал, что такое смерть, но из объяснений Моргана смог сделать вывод, что я ушла и никогда не вернусь. Но я вернулась, а как и почему – ему было уже неважно.

Немного успокоившись, Арти начал рассказывать мне о том, что с ним произошло. Про взрыв, как Морган стал большой кошкой и накрыл его, как было страшно и трудно дышать, а потом пришли два других больших человека, и их откопали, и у них были странные руки с длинными-предлинными ногтями, как будто они их год не стригли, а сейчас у них руки нормальные, наверное, постригли, а жаль, было интересно.

Я слушала братишку, рассматривала светлые полоски, выделяющиеся на загорелой коже его щеки и рук – единственное напоминание об уже заживших ссадинах и царапинах, – и радовалась, что, похоже, самое яркое впечатление, полученное им от произошедшего, это длинные когти гаргулий. Ну, и мой «уход», конечно, но я вернулась, так что это скоро забудется.

Разговаривая с братом, я даже не заметила, что мы уже долетели, но Морган напомнил, что нам нужно пристегнуться. Когда самолёт остановился, и можно было выходить, Морган подхватил меня на руки, поскольку обуви для меня не нашлось.

В самолёте это было не страшно, там было толстое ковровое покрытие, но выйти босиком на улицу мне бы, конечно, никто не позволил. Винсент нёс Арти, и тот, уже забыв о недавних слезах, радостно улыбался, предвкушая возвращение в обожаемую Долину. Какое счастье, что он ещё совсем малыш, и психика у него очень гибкая, надеюсь, эта трагедия пройдёт для него без последствий. В отличие от меня. И Кристиана.

Едва Морган, со мной на руках, ступил с трапа на землю, как на нас налетел «ураган».

Кто-то бережно, но решительно выхватил меня из рук Моргана, прижал к широкой груди, осыпал поцелуями. Кто-то? Я даже на долю секунду не усомнилась, чьи руки меня обнимают, чьи губы целуют, чей голос с надрывом шепчет:

– Джинни, моя Джинни! Хорошая моя, маленькая!

Я тут же обвила шею мужа руками, прижалась к нему ещё крепче и, не сдерживая снова хлынувших слез, забормотала:

– Кристиан, мой Кристиан. Я вернулась...

И мы продолжали отчаянно обниматься и целоваться, пока нас не заставил очнуться чей-то испуганный крик:

– Крис, ты же её раздавишь!

Глава 24

Два чуда

15 июля 2042 года, вторник

– Крис, ты же её раздавишь!

Мы замерли.

Я осознала, что Кристиан держит меня и целует так, словно не перерождался, либо уже давным-давно освоился в новом теле. Но это же невозможно? Да, но он это делал. Его руки держали меня крепко, но при этом невероятно нежно, а его поцелуи… Я чувствовала, что он изменился, но даже став плотными и неподатливыми, губы Кристиана касались меня легко, лаская, принося удовольствие, а не боль или дискомфорт.