Место, где живёт счастье

Но что поделать, если я всю жизнь была худенькой, а после поступления в колледж стала и вовсе тощей? Хроническая усталость и недосып, перекусы на бегу и, как оказалось, ещё и болезнь, красоты мне определённо не добавили. И было бы очень странно, если подобная бледная немочь, как я, могла бы привлечь Кристиана как женщина.

Скорее уж я пробудила в нём некий инстинкт защитника, опекуна, он же врач, видимо, заботиться обо мне – это у него уже на уровне инстинкта. Его семья вся заботливая, стоит вспомнить, что некие, пока незнакомые мне близнецы, сдают кровь, которую доктор Джеффри переливает раненым, чтобы поддержать, а то и спасти им жизнь этой панацеей.

Со мной, видимо, то же самое.

В общем, радуйся тому, что имеешь, Джинни, и не мечтай о несбыточном. С этими мыслями я встала, мельком отметив, что лежал Кристиан, оказывается, поверх укрывавшей меня простыни, и направилась в ванную, куда меня настойчиво манил зов природы. Кстати, странно, что ночью я не вскочила по тому же зову ни разу, прежде даже те несколько часов, что мне удавалось поспать, приходилось прерывать для привычного похода в туалет. Неужели волшебное лекарство и здесь тоже подействовало? Как замечательно! Кстати, а колено не болит вообще, словно бы я на него и не падала!

Разделавшись с самой насущной проблемой, я подошла к раковине, чтобы умыться и, случайно взглянув в зеркало, застыла, забыв открыть воду.

Чуть нахмурившись, я рассматривала своё отражение, пытаясь понять, что не так? Что-то изменилось, но что? И тут до меня дошло – синяки! Синяки под глазами исчезли. Совсем! Невероятно! Они так давно стали частью меня, что я перестала обращать на них внимание. Первое время, по совету той же Грейси, я ещё пыталась их замазывать тоналкой, но получалось только хуже, тонкий слой их не брал, а более толстый превращал моё лицо в какую-то посмертную маску. Так что я махнула рукой и перестала обращать на эти синяки внимание. Ну, есть и есть, у меня хватало других забот, чтобы ещё и об этом переживать."

"А теперь они исчезли, так, что собственное лицо мне показалось незнакомым. Чудеса!

Решив проверить всё до конца, я быстро осмотрела все свои повреждения, о которых помнила. Синяки, ссадины, ожог – всё исчезло практически без следа, лишь немного другой оттенок кожи указывал на то, что она была повреждена в этом месте.

А вот шрамы остались, с ними ничего не произошло. Что, в общем-то, логично – по словам Кристиана, «волшебная» кровь лишь помогает регенерации человека, излечивает то, что человек и сам бы излечил со временем, а шрамы человеческий организм не излечивает. И шрамы Томаса эту теорию подтверждают.

Но как же тогда Арти? Ведь, в отличие от моих синяков, его болезни со временем никуда бы не делись. Даже с помощью медицины.