Место, где живёт счастье

Нелегко узнавать о себе подобные вещи, в любом возрасте нелегко.

Помню, мне было около трёх лет, когда я как-то вдруг осознал, что родителей у меня нет. Я был обожаемым, любимым и заласканным младшим ребёнком в огромной семье, где дети – большая редкость, и никогда не чувствовал, что мне чего-то или кого-то не хватает. Помню, дядя Гейб принёс меня посмотреть на нового родственника, с которым, по его словам, я вскоре смогу играть. Сидя на руках у дяди Гейба, я скептически смотрел на маленький кулёчек, из которого выглядывало крошечное красное сморщенное личико, не представляя, как можно играть вместе с ЭТИМ, если оно ни ходить, ни говорить не умеет.

«Это Брайан, наш сын», – это сказал дядя Шон, который и держал этот кулёчек на руках.

«Сын?» – переспросил я.

Это слово я знал, у дяди Гейба был сын, дядя Адам, но он был такой же большой, как и сам дядя Гейб. Я не знал, что маленький тоже может быть «сын».

«Да, сын, – повторил дядя Шон, улыбаясь. – Я его папа, а Майя – мама»."

"Он улыбнулся тёте Майе, которая ещё называлась «жена». А теперь ещё «мама» Брайана. Дядя Адам был «сын», но мамы у него не было, и я совсем запутался.

«А я – сын?»

Дядя Гейб и дядя Шон переглянулись, потом дядя Гейб сказал:

«Да. Каждый из нас – чей-нибудь сын».

И я спросил:

«А у меня есть папа?»

Тогда-то я и узнал, что папы и мамы бывают не у всех. И вот у меня их не было. Так получилось. Но мне очень хотелось, чтобы и у меня тоже были папа и мама, как у Брайана, поэтому я стал так называть дядю Гейба и тётю Алану, которая утешала меня, когда я плакал, рассказывала сказки, целовала на ночь и ещё называлась «дочь» дяди Гейба. Никто не возражал, а Тобиас, который был уже почти совсем большой и тоже жил с нами, и ещё назывался «брат», сказал мне, что раньше он тоже звал дядю Гейба «папа», но теперь не зовёт, потому что уже большой, а дядя Гейб на самом деле не папа и не дядя, а тоже «брат».

И лишь много лет спустя я узнал, по какой причине у других детей были папы и мамы, а у нас с Тобиасом, и не только у нас – один только Гейб. Поэтому почувствовал в Джинни родственную душу – если она была приёмным ребёнком, значит, тоже была не нужна родным родителям.

– Официально тебя никто не усыновлял, просто записали, как свою, вот и всё.

– Подожди! Тут что-то не сходится, – голос Джинни звучал задумчиво. – Я же видела фото и видео. Где мама беременная, и где я у неё на руках через пару минут после рождения. Папа сам делал эти фото. И на них прекрасно видна родинка у меня на плече, она и сейчас там есть. Так что меня даже подменить не могли! Ты солгала! А я-то чуть было тебе не поверила. Нужно было врать только про папу, зря ты ещё и маму приплела.