Больница в Гоблинском переулке

К тому же голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота. Отлично, только сотрясения мозга не хватало.

Я покрутила руками, надеясь ослабить путы, но веревка была завязана каким-то хитрым узлом, который от каждого движения лишь затягивался сильнее.

– Помогите! – крикнула я в пустоту, надеясь, что мой слабый голос услышит какой-нибудь прохожий. – Пожалуйста, помогите! Меня похитили!

В ответ на мой отчаянный призыв раздались шаркающие шаги. В узком проеме появилась огромная фигура, макушка чуть не до потолка: в подвал вернулся орк. Я подтянула колени к груди, сжалась. К сожалению, просачиваться сквозь стены я не умела.

– Цыц, голуба! – рявкнул похититель. – А то я тебя быстро заткну!

Пусть только приблизится! Я подобралась, готовая дать отпор. Стану пинаться и кусаться, не важно, что руки связаны и магии нет. Но орк направился к лежанке, сел, скрестив ноги, уложив на колено клочок бумаги. Разыскал в мусоре огрызок карандаша, помусолил и принялся корябать на листе, неразборчиво бормоча под нос ругательства."

"Я настороженно следила за ним. Никогда прежде я не относилась к оркам с предубеждением, но этот тип казался мне особенно отвратительным представителем своей расы. Он словно был выточен из камня – квадратный, широкий, а кожа землисто-серого цвета лишь добавляла сходства с валуном. По грубым лицам орков с застывшими чертами очень сложно прочитать эмоции, но на лице этого точно навеки застыла тупая жестокость. К тому же оно было обезображено сетью черных прожилок. Нижняя губа отвисла, и виднелись желтые пеньки гнилых зубов. Сейчас, когда он снял шляпу, стало заметно, что одно его остроконечное ухо порвано, а жесткая щетина на голове свалялась в колтун.

Когда я представила, как этот мерзкий орк тащил меня, закинув на плечо, как какую-нибудь вещь, к горлу снова подступила тошнота.

Зачем я ему? Чего он хочет?

Надо осторожно разузнать и попробовать договориться. Я разлепила непослушные губы:

– Какая помощь вам нужна? Чем я могу помочь?

Орк зыркнул исподлобья, оторвавшись от своего странного занятия.

– Обмен, – буркнул он.

Обмен? О чем он? И вдруг сообразила: он решил обменять меня на дурманное зелье. Не иначе как строчит записку мэтру Ланселоту, да судя по смятым комкам бумаги, не мастак писать письма.

Нужно ему подыграть, отвлечь. Может быть, придумаю, как передать мэтру Ланселоту весточку. Знать бы еще, где я нахожусь!

– Давай ты меня отпустишь, а я сама принесу тебе зелье, – пообещала я, надеясь, что мой дрожащий голос звучит искренне. – У меня есть доступ к хранилищу. Не будем вмешивать начальника больницы! Сколько тебе флаконов? Два? Три?

Конечно, я не собиралась выносить орку зелья, но надеялась заговорить ему зубы.

– Ты меня совсем за дур-рака держишь, цыпа? – рыкнул орк.