Больница в Гоблинском переулке

 – Вы… Вы!

Синие глаза наполнились слезами, но надо отдать девушке должное – она не разрыдалась и не убежала. Только смотрела на Ланса так, словно он каким-то образом обманул ее ожидания.

Куколка меж тем продолжала щебетать:

– …наилучшие пожелания и поручила мне всячески вам помогать…

Ланс медленно выдохнул. Окинул взглядом одну. Другую. Думал, значит, что практикантов, как и все годы до того, не будет. Даже не спросил Грейс, откуда она взялась, будучи уверен, что знает. Давненько он не чувствовал себя настолько глупо.

– Ведь дамы нашего круга должны проявлять милость по отношению к…

– Всячески помогать, значит… – медленно произнес Ланс. – Что ж, можете начать с того, чтобы помочь Марте отмыть операционную от крови и вынести в печь ампутированные конечности.

Губки незнакомки сложились в букву «о».

– Но я не…

– Что, слишком грязная работа для ваших холеных ручек? – ухмыльнулся Ланс.

У этой девушки руки в самом деле ухоженные, белые, в тщательно отполированные ногти была втерта коралловая краска по последней моде.

– Я хочу стать целителем, а не уборщицей!

– Целителем? – ухмыльнулся Ланс. – А вы думали, целитель – это сидеть в чистеньком платьице в кабинете, улыбаясь благодарным пациентам? Вот что такое целитель. – Он потянул за рукав ошарашенную Грейс, показывая кровавые разводы. – Грязь, кровь и бессонные ночи. Передайте монне Озис мою благодарность за желание помочь, но мне нужны помощники, а не белоручки.

– Невежа! – фыркнула куколка и устремилась прочь, стуча каблучками.

Ланс обернулся к Грейс, покаянно развел руками.

– Прошу прощения, монна Амари. Если вы не против, давайте познакомимся заново.

*** 8 ***

Я держала в ладонях чашку с горячим напитком и наконец-то снова начинала чувствовать свои пальцы. Я не столько пила, сколько вдыхала аромат кофе, который постепенно вытеснял из памяти запах разложения и болезни. Чувствовала странное: опустошение и одновременно гордость от хорошо проделанной работы. И совсем немного – злость на мэтра Ланселота Даттона, моего руководителя практики, который, как выяснилось, вовсе не старик.

Злилась я по нескольким причинам. Во-первых, неприятно оказаться пешкой в странной брачной игре, устроенной некой монной Озис, вдвойне неприятно быть втянутой в нее против воли. Пришлось довольствоваться тем, что мэтр Ланселот явно смущен и обескуражен недоразумением.

Потому и не торопил меня сейчас. Сидел в кресле напротив и, сложив пальцы домиком и опершись на них подбородком, рассматривал меня серьезными, внимательными глазами. От прежнего ехидства не осталось и следа. Спасибо и на том.

Вторая причина для злости удивила меня саму.