Место под солнцем

— А вообще какой-нибудь еды нет с собой случайно? Хотя бы булочка или шоколадка? Мне необходимо хорошо питаться. А здесь я не наедаюсь. Надо, чтобы вы срочно отпустили Олю, и скажите ей, чтобы, когда она приедет за мной, обязательно привезла сразу что-нибудь поесть. Главное, что-нибудь сладкое, шоколадку или вафельки, такие, с розовой начинкой. Она знает.

— Хорошо, — кивнул Иван, — обязательно. Он проводил Гуськову назад, в корпус, сдал ее с рук на руки дежурной медсестре, потом добежал до ближайшего коммерческого ларька, купил большую шоколадку, две пачки вафель, упаковку апельсинового сока, вернулся в больницу и передал пакет для Гуськовой.

* * *

— Мы в очередной раз поссорились, но не сильно. Я ходила за ней по всей квартире, пока она одевалась, и пилила, пилила, старая дура. Если бы я знала… А она была такая серьезная, сосредоточенная. Обычно за словом в карман не лезет, а тут — молчит. Огрызнется иногда, но как-то вяло. Вроде о чем-то своем думает. Одевалась, красилась тоже вяло, механически. А потом говорит: «Мам, дай тысяч десять, на всякий случай. У меня ни копейки». Ну, я наскребла тысячными, сотками, около десяти, может, чуть меньше. Она сунула в сумку.

Все это Элла Анатольевна рассказывала не оперативнику, а Кате и Паше, когда они привезли ее домой. Они пробыли у нее до вечера. Версия районного опера о том, что Свету Петрову убили с целью ограбления, трещала по швам. Но он этого не слышал. Он отложил допрос матери убитой, боялся, она опять хлопнется в обморок, и отпустил с миром до завтра. Оперативник не сомневался: это убийство обречено встать в почетные ряды «глухарей», несмотря на то что труп опознали.

Сидя на кухне совершенно трезвая, бледная, Элла Анатольевна глядела в одну точку сухими пустыми глазами и вспоминала, что у Светы в тот вечер было с собой не больше десяти тысяч мелочью. Дешевые серебряные сережки.

— Знаете, индийский ширпотреб, крупные, плетеные, с шариками. На елочные игрушки похожи. Даже в темноте их нельзя принять за дорогие. Никаких колец, браслетов, кулонов. Ничего.

Оказалось, Элла Анатольевна отчетливо, в деталях, помнит, как ее дочь собиралась, чтобы выйти из дома на пару часов в субботу, в десять вечера."

"— А перед этим она говорила с кем-нибудь по телефону? Может, вы слышали, как она договаривалась о встрече? — спросила Катя.

— Весь вечер только и делала, что говорила по телефону. Ей звонили, она кому-то названивала. Разве разберешь? С Вовчиком своим болтала полчаса, с Викой, которая в Польшу за обувью собирается. Потом еще с разными людьми, с Маргошей, со Славиком-челноком. Она поболтать любит, бывало, часами висит на телефоне. Два слова по делу, остальное просто так, про жизнь.

Элла Анатольевна рассказывала о дочери, и ей становилось легче.