Место под солнцем

Бомж отравился этиловым спиртом у нас во дворе.

— Бывает. — Лунек открыл фарфоровую масленку, стал аккуратно намазывать на ржаной ломтик сначала масло, потом черную икру, делать себе третий по счету бутерброд. — Надеюсь, тебе не пришлось опять ехать в морг?

— Нет, — покачала головой Катя, — мне только пришлось вызвать «Скорую». Но дело в том, что этот бомж видел киллера, который стрелял в Глеба.

Лунек уставился на Катю своими серо-желтыми холодными глазами. Рука с бутербродом застыла у рта."

"— В воскресенье в нашем дворе дежурили телевизионщики. Пока они меня стерегли, стали зачем-то снимать этого бомжа, Бориску. Он жил в нашем дворе, имел привычку шастать ночами. И я подумала — вдруг что-то мог заметить той ночью? Он боялся милиции как огня, а телевизионщики — совсем другое дело. Они охотятся за жареными фактами, даже бомжу это понятно. Они могут заплатить за информацию, вот он, вероятно, и решил заработать. А какой был самый последний жареный факт в нашем дворе? Конечно, убийство Глеба. Не знаю, сказал ли он им что-то конкретное, это у них надо спросить. Там был такой мерзкий скандальный репортеришка по фамилии Сиволап и с ним оператор. Я вовсе не была уверена, что Бориска действительно кого-то видел, просто выстроилась довольно зыбкая логическая цепочка. Пока я размышляла, стоит ли идти дальше по цепочке, наткнулась на этого Бориску. Мы недоговорили. Я только успела узнать, что он и правда видел убийцу. Это была женщина.

— Ну, это и без твоего бомжа понятно. — Валера принялся наконец за свой бутерброд. — У следствия нет сомнений. И у меня, в общем, тоже… — А у меня есть. — Катя вытащила из сумочки две аудиокассеты и положила на стол перед Луньком.

Слушая запись первого разговора, Лунек мрачнел на глазах.

— Это Света Петрова. Та самая, которую задушили на пустыре, — объяснила Катя, — она начала звонить давно, за две недели до смерти Глеба. Я не знаю, была ли она знакома с Ольгой Гуськовой. Конечно, можно предположить, что была, и именно Ольга просила ее звонить мне, а потом, почувствовав опасность, убрала как свидетеля. Но я почти уверена — это не так.

— А почему, собственно, ты в этом уверена? — медленно произнес Лунек.

— Сначала послушай вторую кассету. Лунек послушал. Но лицо его при этом уже не было таким напряженным. Он лишь брезгливо поморщивался.

— Ну и что? — спросил он, когда отзвучали голоса в магнитофоне. — Нет, я понимаю, жутко противно, даже меня тошнит. Но ты женщина сильная, переживешь.

— Переживу, — кивнула Катя, — однако звонок этот прозвучал тогда, когда Ольгу уже арестовали, а Света Петрова была мертва. Если ты послушаешь внимательно еще раз, то заметишь — другой голос. Другой человек. Похоже на Свету, но не она. Да и не могла она. Ее убили в субботу вечером.