Место под солнцем

Обычно она кивала в ответ, брала направления на анализы и забывала об этом до следующего года, откладывала на потом. Вот будет квартира — тогда можно и вылечить свой удобный недуг.

На этот раз гинеколог, пожилая кругленькая женщина в очках с толстыми линзами, тоже стала выписывать направления на анализы, правда, ни словом об Ирининой болезни не обмолвилась.

— Значит, сейчас у нас октябрь, — задумчиво проговорила она, — ноябрь, декабрь… в конце января пойдете в декретный отпуск.

— Что? — не поняла Ирина. — В какой отпуск?

Врач взглянула на нее с интересом. Сквозь линзы глаза казались огромными, сердитыми и удивленными.

— В декретный. А рожать вам в середине апреля.

— Как рожать? Кого?! — ошалело выкрикнула Ирина.

— Ну я не знаю кого, — пожала плечами доктор. — Это уж как Бог даст. Может, мальчика, может, девочку… — Но я… У меня же спайки!.. Я не могла… Нет, этого не может быть!

— Подождите, вы что, до сих пор не знаете? — Врач вскинула брови, и глаза за линзами показались еще больше. — У вас срок семнадцать недель.

Ирина ахнула и побледнела.

— Чего ж вы так испугались? Вы замужем, вам, на минуточку, тридцать пять. Пора уже, миленькая моя. А спайки ваши рассосались. Это бывает.

— А можно аборт? — с надеждой прошептала Ирина. — Дайте мне направление… — Да вы что? — покачала головой доктор. — Вы смеетесь? Семнадцать недель!

Ирина заплакала прямо в кабинете. В голове у нее с бешеной скоростью завертелся счетчик: метр ситца — рубль двадцать… фланель — два рубля восемьдесят копеек… марля для подгузников… Евгений Николаевич отнесся к важной новости вполне спокойно.

— Ну а чего тянуть? Правильно, все нормально. Вон, Свекольникова из планового отдела родила, так им просто так квартиру дали, в порядке улучшения жилищных условий.

— Ага, как же! У Вальки Свекольниковой муж на военном предприятии работает! Потому и дали! — кричала Ирина.

— Ладно, не переживай. Только смотри, чтоб парня мне родила.

Живот рос как на дрожжах. Ни одна юбка не застегивалась, как ни переставляй пуговицы. От проваренной-прожаренной колбасы с душком тошнило, даже рвало. Хотелось всего свежего. Фруктов хотелось, рыночного творогу. Но это ж какие деньжищи! Вместо фруктов Ирина ела в столовой НИИ витаминный салат из желтоватой сладкой капусты, с отвращением жевала кислые сухие комки магазинного творога. Раньше никакого отвращения не было. Что дешевле, то и ела. А теперь ребенок у нее внутри тяжело, отчетливо шевелился, казалось, он требует, возмущается и не даст покоя, пока не получит своего. Вареной курятины, например. Срочно, большой кусок. Без хлеба, без гарнира.

Чем больше становился Иринин живот, тем чаще и настойчивей Евгений Николаевич говорил о мальчике, о сыне.