Между двух мужей

* * *Я смертельно устала за эту ночь и этот день, но все же тешила себя мыслью, что сейчас мне надо только заехать за тетей Милой – и все, домой, то есть на дачу, и спать, спать, спать… Выспаться было просто необходимо, ведь ночью мне предстояло вновь заступать на дежурство у палаты Марины. При необходимости я, конечно, могла не спать и по нескольку суток кряду, но именно сейчас такой необходимости у меня не было.

Капа по-прежнему лежала на диване в гостиной под все той же дурацкой картиной с усатым гусаром и не проявила ровно никаких эмоций, когда я спросила, ела ли она что-нибудь.

– Капа! Так ты ела что-нибудь или нет?

– Оставьте меня, оставьте…

– Обед готов. Значит, Илона ее кормит, – шепнула мне тетя Мила, и я кивнула. По пути из комнаты обратно в коридор я зацепилась краем подола за какой-то деревянный ящик, послышался злобный треск разрываемой ткани – брюки! Не сдержавшись, я ругнулась и яростно пнула странную конструкцию, похожую на огромного деревянного паука с поджатыми к животу алюминиевыми лапами.

– Большой, а дурак!

– Осторожней! – вдруг выдохнула Капа, приподнимаясь на локте и простирая ко мне дрожащую руку. – Не трогай! Это этюдник Вадима! Тот самый, с моим портретом! Незаконченным…

В воздухе снова запахло рыданиями.

– Все-все, я уже от него отошла, ничего не тронула! – поспешно уверила я Капу и осторожно обогнула злополучный ящик.

– Единственное, что у меня осталось… от него! – всхлипнула Капитолина. – Вадик принес это в первый же день нашего знакомства… Он писал мой портрет…

– Да-да, ты рассказывала.

– Боже мой, боже мой, все, что осталось мне от моего мальчика – какой-то ящик с красками, две палитры, кусок холста и незаконченный портрет! Мой портрет…

– А ты уже видела его? – участливо спросила тетя Мила.

– Нет. Он так и не разрешил мне взглянуть.

– Так давай посмотрим!

– Ох, нет!

– Не бойся, Капа, зачем же так трястись-то? Ну, портрет, пусть незаконченный, – надо же знать, как он видел тебя, тем более что ты сама говоришь, это единственная память о нем!

– Нет, нет… Я боюсь…

– Да чего же, дурочка?!.

С помощью тети Милы я взгромоздила ящик в центр Капиного стола и начала возиться с замками. Минуту спустя – щелк, щелк! – этюдник уже распахнул свою квадратную крышку, и, сгрудившись у стола, мы принялись рассматривать содержимое его деревянного чрева.

Нижний лоток этюдника действительно занимали баночки-тюбики с красками, палитры, наборы беличьих кистей, тряпка; в отдельном отсеке покоился свернутый в трубочку кусок чистого холста. А к внутренней стороне крышки художник прикрепил начатую картину.