Миг бесконечности. Том 2

Терпение ее было на исходе. Больше она не может здесь оставаться. Придется исчезнуть тихо, по-английски. Сейчас она дождется, пока все снова чем-либо увлекутся, спрячется, хоть бы под столом, и сбежит.

«Так грустно… До слез, — ей стало совсем невмоготу. — И Вадим не звонит… — Катя снова глянула на телефон и тут же постаралась найти оправдание любимому: — Значит, не может. Занят, деловые переговоры, деловой ужин… Все понимаю, а не могу с собой совладать. Плакать хочется, а приходится улыбаться. Хоть бы не разреветься вот так, на ровном месте. Да еще на глазах у всех. То-то удивятся! Бросятся успокаивать, расспрашивать… Но как им объяснить, что иногда хочется в три ручья плакать просто так, оттого что внутри стало тесно от переполнившей душу нежности? Это не я, а нежность тоскует, грустит, рвется на поиски того, кому хочет принадлежать. Но он далеко, и мне ничего не остается, как скучать… Все, надо уходить», — оглянулась она.

Увы, виновник торжества стоял прямо у выхода и принимал поздравления от припозднившихся гостей.

«Нежность… Неплохо получилось, а главное — точно. Надо бы записать, — подумала Катя и потянула к себе висевшую на спинке стула сумочку. — Ручка есть, бумаги — нет, даже записную книжку не взяла. Разве что на этом?» — зацепилась она взглядом за острые белоснежные края салфетки.

«Нежность тоскует, грустит, рвется на поиски того, кому хочет принадлежать», — быстро набросала она.

Грянувший у входа залп смеха заставил отвлечься. Вскинув голову, она непроизвольно засмеялась, так как одной улыбки было бы мало. На голове у Майкова красовался очередной подарок — шляпа в виде головы страуса, которая удачно сочеталась с его долговязой фигурой, на попе — хвост из перьев, на ногах — красного цвета резиновые ласты. Ну вылитый страус!

«Тоска… Смех… Сквозь слезы», — параллельно складывалась в голове следующая цепочка.

Внезапно ее будто пронзило горячей волной. На душе потеплело, стало светло, как днем.

«Подумал обо мне, — поняла она, улыбнулась и вернулась к записям: — Слава Богу! Где же ты был, мой родной, так долго? Я, кажется, постепенно схожу с ума. Сидеть за праздничным столом и разговаривать с тобой без тебя? Разговаривать в измерении, которое придумала я сама. Мы с тобой… Как захватывающе звучит „мы“… Наших слов никто, кроме нас, не слышит. Как и не видит тебя. А ведь ты рядом, я чувствую твое дыхание, твое тепло и, как дитя, радуюсь, что только я обладаю исключительным правом слышать твой негромкий голос. Тембр, напоминающий журчание ручья. Хотя нет… Так падают капли дождя… И твой голос цвета нежного, теплого дождя…» — снова улыбнулась она и потянулась к пачке с сигаретами."

"«Щелкнула зажигалка… Мужчина напротив принял в свой адрес предназначенную тебе улыбку и галантно дал прикурить.