Миг бесконечности. Том 2

Странным образом в файле просто исчез один абзац. Открыв сохраненную копию, она сразу поняла, чего не хватает. Видимо, случайно удалила, когда готовила конечный вариант. Бывает. Не ошибается тот, кто не работает.

Дождавшись, пока Мария Ивановна закончит правку, Катя плотнее закрыла дверь и присела на стул напротив.

— Ну как ты? Как отпуск? — решив, что Проскурина собралась с ней посекретничать — такое иногда случалось, — женщина сняла очки и посмотрела на Катю. — Какая-то ты уставшая, словно не отдыхала. Случилось что-то?

— Случилось… — Проскурина на секунду задумалась, не зная, с чего начать. — Помните, когда мы с вами еще работали в «Городских ведомостях», у вас умерла племянница? Я тогда об этом статью написала.

— Конечно. Как же такое забыть? Олечка, царство ей небесное, — вздохнула Мария Ивановна. — А почему ты вдруг вспомнила?

— Потому что только сегодня узнала, как была неправа. В отношении того доктора и его отца. Мария Ивановна, пожалуйста, расскажите, чем тогда все закончилось. Я понимаю, что воспоминания причиняют вам боль, но и вы меня поймите. Я не любопытства ради. Мне важно знать правду.

Женщина опустила голову, затем встала, подошла к окну, взяла маленькую лейку и принялась молча поливать цветы на подоконнике."

"— Тяжело это, Катя, — наконец отозвалась она. — Я ведь тогда не только племянницу потеряла. Следом и старшую сестру Любу с ее мужем. Они на тракторном работали: она в заводоуправлении, он в цеху. Хорошо жили но тем временам: квартира, дача, машина. Старший сын на нефтяника выучился, в Сибирь уехал. Младшую — а у детей разница почти десять лет была — холили, лелеяли, но воспитывали в строгости. От дурных компаний берегли. На остановке встречали, если с учебы поздно возвращалась. Хорошая девочка была, но замкнутая. Думаю, это от излишней опеки. Я сестре не раз говорила: пора бы ей дать свободу. А та в ответ: вот замуж выдам, тогда и отпущу… Олечка в университет поступила, первый курс хорошо окончила. И вдруг… Я тогда как раз у них на даче гостила, когда ей вызвали «скорую». Несколько дней живот болел, нот я и настояла: а вдруг аппендицит? Так оно и вышло: ночью прооперировали, по телефону сказали, что все хорошо. Ну, а затем все оказалось плохо. Хуже не бывает…

— Я помню, — мягко перебила Катя. — Знаю, что была эксгумация, повторная экспертиза. Криминалисты из Москвы приезжали. Так что же все-таки случилось?

— Доктора позже сказали, что был криминальный аборт, — выдавила из себя женщина и повернулась лицом. По ее щекам текли слезы. — Осложнение после аборта приняли за аппендицит.

— И как же врачи это сразу не обнаружили?!

— В том-то и дело! Мы этого тоже долго не могли понять. Говорили, будто Оля их убедила, что девственница.