Между прошлым и будущим 1943-1944 (СИ)

Бондаренко шикнул на него и прошипел, что он ему сказал, а солдатам он не должен говорить, потому что им нужен человек, за которым они пойдут и этот человек Гриша. Гриша предложил стать командующим Бондаренко, но он отказался, сказав, что у него форма не офицерская и что лучше такой командир как Гриша чем никакого.

Они не договорили когда прибежал, Муха и сказал, что у дороги лежат и красноармейцы и немцы и все мертвы. И он нашел несколько перевязочных пакетов. Гриша приказал ему перевязать раненных, чем Муха и занялся. Он перевязывал раненного бормотал, то нужны уколы от столбняка или жаропонижающие.

Гриша подошел к нему и мучительно думал, где достать лекарство, он вначале не понял, почему Бондаренко спросил Муху, что он же музыкант, откуда он все знает. .

- Мои родители врачи.- Ответил Муха – Мама детский врач, а папа хирург. А у него – Муха отошел от раненного – Через два дня он может умереть

- Никого бросать не будем! Сорокина понесем! – Бондаренко словно стал командиром, и Гриша это чувствовал.

Гриша решился – Все будет, и йод будет, и бинты и все будет.

Там у меня родственники.

А в деревне немцы уже во всю хозяйничали, был снят советский флаг и на его месте уже висел немецкий флаг, немецкие солдаты разместились на площади у сельсовета. Архип стоял недалеко, но вдруг сорвался с места и вприпрыжку бросился домой. Ворвавшись в дом, он первым делом бросился снимать все портреты Берия и Сталина, но застыл в с портретом Берия поняв, что у него усы как у него бросился на кухню и стал разводить пену намылил себе усы и стал бриться так ожесточенно, словно хотел сбрить все, что было раньше.

Закончив, он удовлетворенный схватил портрет Берия, сунул его в ведро и поджег. А портрет Сталина испуганно засунул в комод, завалив журналами. Потом. Оглядевшись, он перекрестился и бросился собирать в корзинку масло, сало, яйца, сунул крынку молока, одел кепку подошел к зеркалу и одобрительно вздохнул. Только тогда разрешил себе немного расслабиться. Но в туже секунду кто его подтолкнул, схватил корзинку и бросился вон из дома. На площади улыбаясь во все зубы, здоровываясь с каждым немцем он наметил себе путь к сельсовету, но дорога проходила мимо двора Алексей, Архип вытянул шею и с минут простояв за калиткой смотрел, как мать Алексей плачет над телом сына, соседи, молча стояли вокруг и ни кто его не заметил. Он облегченно вздохнул и засеменил к намеченной цели.

- Я к начальству!- залебезил он, улыбаясь охраннику тот поморщился и кивнул на дверь.

Архип юркнул в дверь.

А вот в доме Василия разгорался пожар.