Миссия доброй воли

И капитан, продемонстрировав их пассажирам, с гордостью скажет: только на моем лайнере есть работы Эрика Тревельяна, живописца и поэта, консула-первопроходца, что трудился некогда в мире хапторов, наших любезных друзей! Вот они, бесценные оригиналы! А вот стихи на древнеяпонском, написанные собственной его рукой!»

И Эрик, глядя в бескрайний простор небес и вод, произнес:

Море цвета стали.Бросил камень.Всплеск в тишине.Он поднял гальку – как раз с намерением бросить ее и услышать всплеск, но тут пискнул вокодер в ухе, а затем раздался голос Абалакова:

– Где тебя носит, мой юный друг?

– Изучаю окрестности, – сообщил Эрик. – В данный момент сижу у моря и рисую.

– Тебе еще контакты с местным населением поручены, – с явным упреком произнес Петрович. – А ты манкируешь!

– Контакты – уже работа, а шеф велел отдыхать.

– Работа! – фыркнул инженер. – Это смотря по тому, как этот контакт обставить и что предложить партнеру-контактеру. Готов тебе в этом посодействовать. Иди к нашему замку и жди меня у входа.

Петрович отключился."

"– Чудит старик, – сказал Эрик, обращаясь к камням пристани. – Контакт – дело серьезное, очень ответственный акт, требующий высокого профессионализма. Во всяком случае, так меня учили.

Он поднялся, сунул блокнот под мышку и зашагал по дороге, устланной ровными серыми плитками. Сторожевой пост у ворот встретил его негромким шорохом – одна из антенн, прежде нацеленная на берег, повернулась, будто привязанная к человеку незримой нитью. Вероятно, у стражей было что-то вроде биолокатора для наблюдения за местностью; Шошин считал, что они отслеживают каждый шаг землян вне здания миссии. Дежурили охранники в четыре смены: двое – в фургоне у ворот, трое обходят территорию с мохнатыми куршутами, местными псами. Шихерен’баух, их капитан, днем неизменно бдил, покидая миссию лишь на закате солнца.

Начало припекать. Эрик остановился в длинной тени, которую отбрасывал катер. Суденышко напоминало о далекой родине; его плавные обводы казались такими привычными, знакомыми, матовая поверхность брони чуть холодила спину. Почти машинально он покосился на запечатанный люк; мигающий проблеск сигнала подсказывал, что с челноком все в порядке.

Из подземного тоннеля донеслось слабое пощелкивание. Первым на площадку перед зданием выбрался робот-паучок, тащивший в гибких лапках вместительный фризер-контейнер и посуду, затем – еще один, с раскладным столиком и тремя табуретами. Вслед за роботами шел Петрович, одетый по-летнему, в майке, шортах, сандалиях на босу ногу и белоснежной панаме. В кильватере, шумно нюхая воздух, мотая головой и клацая когтями, трусил огромный мастиф.

– Псина гулять запросилась. Пусть побегает, – пояснил инженер. – Помоги-ка мне, дружок.