Миссия в Париже

– «Теоретически», – усмехнулся Фрунзе. – Ты какой факультет закончил?

– Словесности.

– Понятно. Вы там все в высоких эмпиреях витаете. А тут – практика.

– Тогда у меня практический вопрос. Откуда они взялись, эти бюрократы, формалисты, взяточники и прочая нечисть? Капиталистов, помещиков в наших рядах нет, стало быть, нет для них и почвы. Не с Луны же они к нам свалились?

– Все эти человеческие пороки, они – как ржавчина. Сначала только легкий коричневатый налет, не сразу и заметишь. А спустя время глянул, а металл уже ржавой окалиной покрылся, дырки образовались.

И все! И уже не справишься с ней. Так и в жизни. Все эти пороки только начали проявляться. Пока их можно легко смахнуть. Не ждать, пока они в нашу жизнь внедрятся.

– А может, они уже внедрились? – поднял глаза на Фрунзе Сиротинский. – Сидят себе они тихонечко, слушают. Потом в бой ринутся, всех опередят. Будут кричать: «надо бороться», «надо усилить», «покончить» – и прочее. А ты попробуй, загляни им в душу!

– Правильно понимаешь, Сережа! – согласился Фрунзе. – Для этого и партконференция, чтобы заявить об этой заразе, подумать, как всем миром с нею бороться.

Но и чтобы дров не наломать.

На конференции Фрунзе встретился с нужными ему людьми, со всеми поговорил.

Главком Сергей Сергеевич Каменев пообещал в самое ближайшее время дополнительно направить Южному фронту артиллерию и аэропланы. Несмотря на то что мир с Польшей пока еще не заключен, было решено снять с Западного фронта Первую конную армию и передать ее Южному фронту. Правда, прибудет она на место не так скоро, как хотелось бы. Вагонов нет, и она отправится своим ходом. А это более восьмисот верст.

Для укрепления командного состава Южного фронта Каменев отдал из резерва в распоряжение Фрунзе двух командующих армиями: Владимира Лазаревича и Августа Корка. Членом Реввоенсовета Южного фронта назначил старого товарища Фрунзе по Туркестану Сергея Ивановича Гусева."

"На следующий день после конференции Фрунзе попросил Гусева основательно заняться агитпропом. И тот стал сутками напролет носиться по Москве. В управлении железных дорог выпросил несколько теплушек и приспособил их под передвижную типографию.

Для типографии надо было достать печатные станки, шрифты, бумагу. Типографских рабочих в Москве можно было по пальцам пересчитать, они ценились дороже золота. Едва не каждый день Москва украшалась новыми призывами, плакатами. Но Гусев сумел переманить к себе трех типографских рабочих, и теперь уже и они подключились к хлопотам, которыми до сих пор занимался он один.

Фрунзе встретился с известным революционным поэтом Демьяном Бедным и уговорил его отправиться на фронт. Демьян не сразу, но согласился.