Миссия в Париже

Словно извиняясь за излишнюю болтливость, он с виноватой улыбкой оглядел своих партнеров. И уже по первому кругу приблизительно понял, у кого на руках какие карты, кто как играет.

Сориентировавшись, Миронов стал осторожно прощупывать соперников на сообразительность. Неторопливо выкладывая по одной карте, он украдкой следил за их лицами. Они не были профессиональными игроками, и Миронов стал их беспощадно обыгрывать. Лишь румяный господин в котелке на протяжении нескольких игровых кругов хранил каменное выражение лица.

Вскоре один за другим все они выбыли из игры.

Новые игроки не подсаживались. Миронов остался один на один с господином в котелке. Благодаря выигрышу он мог безбоязненно ставить солидные ставки. Но господин в котелке не собирался сдаваться. Он уже понял, что попал в ловушку к хорошему картежнику, но самолюбие не позволяло ему отказаться от игры.

Миронов же тешил свое самолюбие. Он играл раскованно и безбоязненно. Он сел играть почти без денег, и также без денег собирался уходить.

На вопрос «котелка»:

– Продолжаем?

Миронов неизменно отвечал:

– Как скажете.

Наконец, нервы у «котелка» сдали. Он заглянул в свой чемоданчик и, решив проучить наглеца, предложил:

– А не изволите – на все?

– Как это? – наивно спросил Миронов.

– На все, какие у вас есть, – уточнил «котелок». – Я отвечаю своими. У меня примерно такая же сумма.

– Ну, что ж, – все глубже увлекая «котелка» в ловушку, нерешительно согласился Миронов. И попросил: – Оставлю себе сто франков. Чтоб хватило на обед и на ужин.

«Котелок» с легким презрением улыбнулся и вытряхнул из своего чемоданчика на кон остатки денег.

Миронов сдвинул в центр стола весь свой выигрыш и, для вида порывшись в карманах, извлек оттуда несколько смятых французских ассигнаций. Подержал их в руках и затем, с видимым сожалением, и их выложил на стол. Миронов был прирожденным талантливым актером. Этюд о трудном расставании с последними своими деньгами он сыграл блестяще…

К себе в каюту, которую Кольцов не покидал весь вечер, Миронов вернулся поздно. Приоткрыв дверь, он отметил, что его товарищ все еще не спит.

Можно было снова уйти, но Кольцов уже заметил его.

– Входите, чего же вы!

Миронов вошел боком, стараясь, чтобы не был виден его второй, бугром вздувшийся, бок. Отворачиваясь, он извлек что-то из-под своего макинтоша и спрятал под одеялом. Но это не укрылось от взгляда Кольцова.

– Что у вас там?

– Ничего особенного, – уклонился от ответа Миронов.

Кольцов почувствовал что-то неладное в суетливости Миронова, в том, как он стал тут же раздеваться, стремясь поскорее нырнуть под одеяло.