Миссия в Париже

Еще несколько суденышек стояли на берегу, на самодельных стапелях. Возле каждого из них, словно жуки-скарабеи, трудились по несколько шведов: смолили днища, красили палубные надстройки – готовили их для продажи или к выходу в море. Кольцов и Миронов наблюдали за их работой.

– Спроси, не собирается ли кто из них сходить в Петроград? – попросил Кольцов Миронова.

– Что мы сможем им заплатить?

– Ничего. Деньги их вряд ли заинтересуют. Но можем пообещать.

– Что? И кто в наше время верит обещаниям?

– Но вы ведь поверили мне?

– Это – особый случай. Если откровенно, я не очень вам верил.

– Может, и у них так. Мы можем пообещать им льняное семья. Во все времена днища морских судов красят льняным маслом. Оно в Швеции идет на вес золота.

Миронов попытался завязать разговор на французском языке со шведами, хлопочущими возле судов. Но никто из них не отозвался. Лишь с некоторой враждебностью оглядели иностранцев и так же молча продолжили свою тоскливую работу.

И они все поняли. Если среди шведов и есть отважные мореходы, которые бы рискнули пойти в Петроград, то все равно без помощи Эспера Эгирюта, хорошо знающего русский и желающего помочь, самостоятельно им таких людей не найти.

Миронов напомнил Кольцову о Ленарте Ульсоне. Может, стоит обратиться за помощью к нему? Кольцова это предложение не заинтересовало. Он подумал, что их интересы с интересами маклера вряд ли совпадут.

– Что же делать? – растерянно спросил Миронов.

– Один мудрый человек как-то сказал: если у тебя не одна и не две, а целая гора проблем, решай их пошагово.

– Как это?

– Подумаем.

Собственно, вариант остался только один. Его они тоже обговаривали в Париже. Надо было в Петроград добираться через Финляндию. Риски оставались прежние. Несмотря на то, что война в России шла к успешному завершению победой большевиков, Финский залив все еще частично был закрыт. Вход в российские воды, собственно, в Петроград денно и нощно продолжали сторожить корабли Антанты. Финны тоже не особенно жаловали большевиков своей добротой. Хотя Кольцову и было доподлинно известно, что после разгрома Юденича Финляндия осторожно заявила, что отказывается сотрудничать с русской белогвардейщиной.

Размышляя так и эдак, они поняли: прежде всего, надо переправиться в Финляндию. Сделать это можно, не прибегая к риску. Каждые сутки из Стокгольма в Гельсинфорс отправлялся пассажирский пароход. Жестокого пограничного контроля здесь не было. Сойти в Гельсинфорсе на берег будет не труднее. Потом, на попутках, до самой советской границы. Перейти ее не составляло труда… А от границы до Петрограда рукой подать.