Миссия в Париже

Пропустили в тюремное здание, повели по низкому сводчатому коридору. В гулкой тишине громко звучали их шаги.

Один из охранников, бережно несший в руках бутылку с какой-то черной жидкостью, споткнулся и мрачно чертыхнулся.

– Что там у тебя? – спросил Гольдман.

– Та кровь, хай ей грець! – пояснил охранник.

– Из клюквы?

– Где ж тут клюкву найдешь? Вино. Свояк на Сазоновских складах наточив. Краснэ. Видать, заграничнэ. «Каберне» называется.

Поднялись на второй этаж, где находилась камера, в которой содержался «подарок» Нестора Махно.

– Ну что? Начинаем? – шепотом спросил Гольдман, когда они уже довольно близко подошли к камере.

– Ключи! – Кольцов протянул руку к охраннику.

Тот вложил в руки Кольцову увесистую связку ключей.

– Зачем мне все! – рассердился Павел. – Давай только от шестнадцатой.

– Нельзя так. Не по правде получится. Я на ключик от шестнадцатой красну ленточку привязал. Враз разберетесь.

Кольцов на ощупь перебрал пальцами связку ключей, нашел необходимый.

– Голова! – похвалил он охранника.

Вынув из кармана револьвер, Кольцов оглядел своих товарищей.

– Начнем.

Гольдман махнул рукой. Стоящий возле лестницы охранник подал сигнал вниз. И началось.

Где-то внизу прозвучали сухие щелчки выстрелов. Постепенно они приближались. Было такое впечатление, что разгоревшийся внизу бой стал перемещаться на лестницу.

Затем стали раздаваться выстрелы и на лестнице. Двое охранников, стреляя из револьверов, поднялись на второй этаж. Кольцов тоже поднял револьвер и выстрелил в потолок.

Затрещали еще выстрелы. Коридор второго этажа окутался пороховым дымом.

Один из охранников лег на пол, раскинув руки.

– Шо ты все на пол? Ты в рот мне лей, а я найду, як им распорядиться, – зло прошипел «убитый».

– Ага! Если б можно было в рот, я б и сам вместо тебя лег, – не внял просьбе товарища второй охранник, но все же плеснул вино ему в лицо. Что-то попало в рот, и он заулыбался.

– Не криви мордяку! Умри!

Гольдман с несколькими охранниками, изредка постреливая, с гулким топотом ног и какими-то нечленораздельными выкриками побежали по лестнице вниз.

"– Ты, Василий, давай здесь, на лесенке! – дирижировал охранниками Гольдман.

– Исаак Абрамович, а може, внизу? На ступенях неудобно, долго не пролежишь.

– Шут с тобой. Ложись внизу.

Василь усердно мостился и, наконец, картинно лег возле лестницы.

– Ну-ну! Ты мне тут Веру Холодную не изображай! – сердито сказал Гольдман. – Тебе пулю в живот всадили, перекосись как-нибудь.

Охранник немного поворочался, укладываясь на каменном полу, поджал ноги и, получив свою порцию «Каберне», замер.