Мне ее нельзя (СИ)

Хотя, наверное, сейчас мне лучше побыть в одиночестве… Ведь когда я в таком раздрае, я особенно уязвима. А тут ещё и он. Такой внимательный, без тени дурацкой ухмылки… Да ещё и, судя, по пустым банкам пива, не совсем трезвый. Опасное сочетание…

— Хочешь? — предлагает одну из банок.

Вопреки здравому смыслу, киваю и делаю глоток.

— Фу… — нос сжимается гармошкой.

Никогда не любила пиво. Помню, как-то в школе ещё пробовала, и мне не понравилось. И сейчас тоже не нравится. Но… после пары принудительных глотков внутри становится теплее, и сдавливающая грудь тяжесть отступает.

Даня поворачивается ко мне. Его пальцы испачканы краской. В углу, за спиной лежит скетч бук с рисунками. Многое бы отдала, чтобы узнать, что он там рисует…

— Подожди, — негромко говорит он, прикасаясь пальцами к моим щекам. Аккуратно вытирает слёзы, а потом улыбается. — Вот так лучше.

— Спасибо, — шепчу, снова чувствуя это странное покалывание в животе.

— Почему ты плачешь? — вглядывается в меня своими внимательными тёмными глазами.

— Мама и отец… — вздыхаю. — Опять поссорились…

— Это их дела, — пожимает плечами брат, глядя в окно домика. На улице уже во всю разыгралась непогода. Начался жуткий ливень. Крупные капли бьют по крыше домика будто горохом его посыпают. — Просто не вмешивайся.

Закусываю губы. Ему, конечно, легко говорить. Его мать никогда не была замужем за нашим отцом. Они не жили вместе… Хотя, наверное, у Дани хватало проблем и без этого.

— А у твоей мамы есть кто-то? — спрашиваю неловко.

— Ага, — кивает. — Отчим номер шесть, — усмехается он. — Или семь? Честно говоря, после третьего я перестал считать.

Нервно сглатываю. Мда… пытаюсь представить, чтобы чувствовала я, если бы мать развелась с отцом и начала таскать в дом всех своих мужиков. Бррр!

— Мне жаль, — виновато смотрю на него.

Несмотря на то, что я не ответственна за выбор своего отца, мне всё равно чудится, будто Даня винит меня в этом. В то, что я всю жизнь жила в полной семье, в то время как он был вынужден уживаться с бесконечной вереницей бойфрендов своей матери.

— Ты не виновата, — он грустно улыбается.

Прислоняется спиной к стене и прикрывает глаза.

— Ты всё это время был тут? — задаю следующий неловкий вопрос.

— Вроде того, — усмехается.

— Ты меня избегал? — сердце так и заходится в рваном ритме.

— Ага, — очередная откровенность, и меня начинает колотить о зыбкого ощущения его открытости.

— Слушай, — неловко ёрзаю, вспоминая заготовленную речь. — Тебе вовсе не нужно прятаться… Ты… — блин, как же это непросто! — Ты прости за то, что я тогда наговорила… Я не… — осекаюсь.

— Ты не считаешь меня извращенцем? — он приоткрывает один глаз и лукаво смотрит на меня.