Мне к лицу даже смерть

Они подняли Илью и потащили его вниз. Вадим остался и распахнул все окна.

– Ну и вонища у тебя, блевать охота.

– Куда вы денете Илью?"

"– В морг отвезем. Куда же еще? Пацаны скажут, что он скончался за рулем собственного автомобиля. Нельзя, чтобы кто-то узнал, что он умер у тебя в квартире. Он же лечился официально, так что тебя загребут в Спид-центр и начнут проверять.

– Когда его будут хоронить?

– Завтра. Сегодня найдем место, закажем, чтобы подготовили яму, купим венки. Похороним по высшей категории, не переживай. Он был хорошим пацаном. Просто ему не повезло. Сейчас поеду договариваться на одно из центральных кладбищ.

– Нужно сообщить теще.

– Сообщим и теще, и всем родным.

– Вадим, а можно я тоже буду на похоронах?

– Зачем? – удивился он.

– Я любила этого человека.

– И в качестве кого ты собралась там быть?

– Не знаю, в качестве знакомой.

– Нет, Маша. Там будут его родственники, друзья, а ты ему кто? Ты ему никто! Тем более что после похорон мы все поедем в ресторан. Там его будут поминать нормальные, здоровые люди. Неужели ты собралась есть и пить вместе со всеми? Вдумайся! Ведь никто не захочет сидеть со спидоноской за одним столом.

Моим пацанам это западло. Не надо превращать похороны в балаган. Я не знаю, что ты к Илье чувствовала, но он к тебе особых чувств не испытывал, поверь, это я тебе как мужик говорю. Мужчина, который любит женщину, никогда не будет подкладывать ее под других самцов. Даже не обязательно, чтобы он любил, ну пусть хотя бы дорожил. Я человек при понятиях и тоже кое в чем соображаю. У Ильи по отношению к тебе никаких чувств не было. Он использовал тебя, и все. Так что приводи себя в порядок и не строй никаких иллюзий.

Я упала на пол и стала громко рыдать.

Вадим присел на корточки и потряс меня за плечо.

– Машка, прекрати немедленно! Я сказал тебе правду. Я же не виноват, что ты такая дура: даже не смотришь, кому трахаться даешь. Кого ты любила? Человека, который тебя заразил спидом и бросил на произвол судьбы?! Ты что, слепая? Протри глаза, идиотка, и не реви.

– Я не верю. Он любил меня по-своему! – прокричала я. – Он сам сказал мне это перед смертью.

– Нельзя так любить! Это не любовь. Не бывает любви ни по-твоему, ни по-моему! Любовь либо есть, либо ее нет! А перед смертью ко всем приходит раскаяние, даже к отъявленным подонкам и убийцам.

Встань, я терпеть не могу, когда бабы плачут. У меня аллергия на женскую истерику.

Я поднялась, вытерла слезы и посмотрела на Вадима.

– Вадим, он мне что-то хотел сказать, но не успел. Умер. Он хотел меня подставить и посадить в тюрьму. Ты не знаешь, каким образом? Еще он сказал, что меня кто-то может найти и тогда мне конец. Кого он имел в виду?

Вадим пожал плечами и посмотрел на часы.

– Не знаю. У него в последнее время наблюдалось слабоумие.