Мне к лицу даже смерть

Сделав усилие над собой, я смогла сесть. В метре от меня лежал труп. Мне хотелось позвать на помощь, но горло сжал спазм. Неожиданно кусты роз зашевелились, и из них вышел высокий человек в длинном кожаном плаще. Большая ковбойская шляпа, натянутая на самые глаза, закрывала верхнюю часть лица, рот был завязан шелковым платком. Вздрогнув, я принялась лихорадочно шарить по траве, пытаясь отыскать пистолет. Мужчина опередил меня буквально на мгновение, выхватив ствол у меня из-под рук. Небрежно сунув пистолет в карман, он, ни слова не говоря, потащил труп в кусты. Я хотела встать и побежать к соседнему коттеджу, где горели яркие огни, но ноги не хотели мне подчиняться.

Пришлось остаться на месте и молча дожидаться своей участи. Мужчина оттащил второй труп в те же самые кусты и вернулся ко мне. “Все, это конец”, – подумала я. Моего лица коснулось лезвие ножа. Задрожав как осиновый листок, я тихо заплакала.

В эту минуту раздались громкие голоса. Я подняла голову. В сердце затеплилась надежда. Мужчина схватил меня за шиворот, крепко зажал рот рукой и потащил к кустам. Я нисколько не сопротивлялась, кожей почувствовав, что любое сопротивление будет стоить мне жизни.

Не знаю почему, но именно в этот момент мне захотелось жить. Я не хотела принимать смерть из рук человека, лица которого я не могла разглядеть."

"К калитке подошли трое мужчин в форме охранников. Один из них держал в руках фонарик. Рядом с охранниками стоял пожилой мужчина в кашемировом пальто, из-под которого выглядывала пижама, и женщина с бигуди на голове.

– Тишина. Никого нет, – произнес кто-то из охранников.

– Тамара отчетливо слышала выстрелы, – нервно сказал пожилой мужчина и показал на женщину в бигуди.

– Мне не спалось, и я решила принять ванну. Вдруг слышу – шум. Мне показалось, что стреляют. Жорж спал, но его пришлось разбудить, все-таки с ним не так страшно. Мы побежали к другой соседке, но у нее гости. Музыка орет так, что собственного голоса не услышишь, не говоря уже о выстрелах на улице. Сначала эти выстрелы были какие-то глухие, а потом палили так, будто мы не в Подмосковье, а в пригородах Грозного. Я нисколько не сомневаюсь, что это были выстрелы, и стреляли, как мне показалось, отсюда.

Охранник пошел вперед, освещая фонариком кирпичную дорожку.

Не заходя в дом, он удивленно пожал плечами и полупьяным голосом проговорил:

– Нет там никого. Тихо. Вам, Маргарита Степановна, наверное, показалось. У нас отродясь здесь никто не стрелял. Может, это кто-то из ребят петарды пускал, а вам сразу выстрелы померещились. У нас никогда никаких перестрелок не было. Все жильцы спокойные, цену себе знают, палить почем зря не будут.

– Что же я, не в своем уме? – возмущалась женщина. – Я отлично знаю, что это были выстрелы.