Мне нельзя тебя хотеть

Не видит берегов? Ведь сорвусь на нее, сорвусь! — Блядство никогда до добра не доводит, теперь ты это понял?! — срывается на крик, в лицо орет, а ее голос как из под толщи воды звучит. Глухо. Потому что пульс в ушах и глотке долбит, не дает очнуться из транса ярости.

— А теперь отпусти, меня Коля ждет! — снова толкает в грудь, но я хватаю ее запястья и встряхиваю бестию.

— Ну уж нет, ты за свой обман ответишь, девочка… — обхватываю Дашку одной рукой, второй достаю мобилу из джинсов, но сучка высвобождает кисть и легко смахивает телефон из моей руки и тот ударившись о край железного стеллажа падает на кафельный пол. Нокаут блядь. — Пашка все равно узнает.

Отрезаю ровно, понимаю, что должен рассказать, но рыжая резко меняется в лице и вцепляется в мою футболку, дергая меня, чтобы привлечь внимание.

— Ты не расскажешь! — говорит без уверенности и меня кривит злая ухмылка.

— О, серьезно? Проверим?"

"— И что ты скажешь? — злится, снова голос повышает. — Пашка я трахал твою младшую…? Да он тебе яица открутит за это! А если узнает, что мы не предохранялись, и член захватит. А папа? — режет по живому без анестезии. Дружбой с Геннадичем я дорожил. Он мне все равно что батя. — Скажешь ему как дочку его в душе отымел? Думаешь, по головке погладит? — снова сорвалась на крик, и мне тоже хотелось заорать, но воздуха не хватало даже чтобы одно слово произнести.

Она права. За мой проступок меня просто четвертуют и будут правы. Я бы сам лично это сделал с любым, кто посмел обидеть мою семью. Что делать, блядь, что?

— Не говори им… — выдыхает ровно, и я разжимаю руки и отшатываюсь как от прокаженной. Дашка упирается спиной в стену и съезжает по ней на пол. — Не говори, нельзя им знать.

В ее словах есть доля истины, но в голове не укладывается, зачем она соврала мне? Не назвала свое имя, понимала, что пальцем не трону в таком случае. Почему не остановила?

— Когда у тебя месячные?

Покраснела, отвернула голову в сторону. Не смотрит в глаза.

— Через две недели.

Сука.

— Подождем, сделаешь тест. Молись, чтобы не залетела, иначе…

Голос срывается, не хочу пока об этом думать.

— На глаза мне не попадайся, поняла?

Кивнула, а я поднял телефон и заметив что экран пошел трещинами поморщился.

— И со своим этим хахалем чтобы рассталась, — бросаю развернувшись к двери уже не глядя на Суворову. — Не хватало еще тебе от него залететь…

Она всхлипывает, а я толкаю дверь и выхожу из чулана, оставляя Дашку там одну. Ярость душит, дышать не могу. В голове ее голос ласковый когда она подо мной была и руками цеплялась за плечи. И тошнота в горле от осознания какого хрена мы натворили.

Нельзя говорить Пашке. Но он должен знать.

19

Будильник звенел так надрывно что казалось кто-то скребет ржавым гвоздем по мозгам.