Мне нельзя тебя хотеть

 — В первый и последний раз ты устраиваешь тут студию, ясно?

Видимо что-то в моем голосе, а может сама суть фразы взбесила, и Дашка вскинула на меня мятежный взгляд и сощурилась.

— Готова поспорить, приведи я своих подружек, которые прыгали бы тебе на шею, ты бы не так злился, да?

Прикрыл глаза, сделал медленный вдох.

— Ну конечно, если девушку нельзя трахать, ты ее за человека не считаешь…

Отмахнулась, подтолкнула, но я рефлекторно вцепился в ее плечо и медленно открыл глаза.

Дашка затихла, даже сбросить мое прикосновение не пыталась, смотрела в мое сердитое лицо и не дышала.

А я мысленно считал до десяти чтобы успокоиться, и упаси боже ее хотя бы дернуться пока я не закончу счет, иначе…

— Марк, мне идти надо, — не кричала, вообще голоса не повышала, одними губами произнесла, а может просто так показалось, потому что шум крови в ушах глушил. — Марк.

Руку на ее голую шею и легонько сжал, склоняясь к губам. Ощутил удар крови в тонкой жилке под пальцами, но это как-то на фоне. Не так явно, как влажная сладость ее губ. Не так отчетливо как легкое движение языком по моим, она не убегала — подавалась навстречу. Шагнул к ней, она отступила, еще шаг и Поддел стройные бедра, усаживая Дашку на стиралку. Безотчетно вклинился, сменил наклон головы, пробуя ее губы на вкус. Такие же сладкие как помнил. Как молочный шоколад.

Она рывком кожану с моих плеч, я смял ее задницу пальцами, чувствуя скользкую ткань леггинсов. Прошелся руками выше, по обнаженной спине под майкой до границы спортивного топа. Кпереди, сжал грудь. Кровь ударила в мозг, а потом резко схлынула вниз.

— Далья Олеговна… — стук в дверь. — Далья Олеговна.

Отпрянул. Тяжело дыша и не глядя на рыжую. Она тоже взгляд в пол, но мгновенно соскочила и подлетела к двери ванной, чтобы поскорее свалить.

Беги, Дашка, быстрее сваливай.

Так будет лучше для всех.

33

Неделя тянулась так, будто я в ад попал. На работе допоздна, как только дежурный по коридору проходил, проверяя кто еще в кабинетах, отвлекался от дел и сваливал к чертям.

Пашка почти всю неделю с темпой провалялся, поэтому был постоянно дома. Дашка старалась не отсвечивать, хотя я иногда ловил на себе ее взгляд, но старался игнорить, чтобы поняла, что мне на нее плевать.

И себя старался в этом же убедить, но не клеилось.

Примерно на четвертый день она перестала на меня смотреть и стала чаще в комнате пропадать. Но это мало помогало. Я все равно думал о ней, хотя теперь уже чаще. Как назло.

Полк маленьких балеринок больше у нас не появлялся, хотя кто знает, может я просто задерживался дольше и не сталкивался с ними. Ведь если так, значит Даша снова ослушалась и пошла наперекор.

Иногда казалось, что она намеренно ведет себя нагло, чтобы прощупать почву и проверить границы моего терпения. Хреново, Даша.