Мой чужой король

Но когда-нибудь, когда ты услышишь первый крик своего ребенка, ты сможешь простить мое предательство. Мужчины… вы готовы положить жизни на нашу защиту, и мы за это благодарны. Но я не стану благодарить за то, что вы просто ищете смерти. Иногда надо уметь остановиться… чтобы выйти вместе с королевой за стены, где поджидает неизвестность. Чтобы услышать, если все обернется Тьмой, последний вздох своей кюны. Чтобы согреть и утешить ту, что все потеряла, взять на руки уставших детей или помочь сложить погребальный костер, если придется прощаться с моим королем…"

"Я разогнулась и осмотрела притихших людей.

— Кто-то еще хочет воспротивиться моим приказам? У кого слишком много сил?

Молчат.

И я говорю открывать ворота…

Там темень. Там ветер. Там — смерть. Та самая, что дает начало новой жизни.

И мой муж непосильно-посильным грузом на моих плечах.

И я делаю первый шаг, второй…

Не дыша. Как и следующие за мной женщины.

Каждая из которых взвалила на себя самое ценное — жизнь. Каждая из которых несет на плечах нечто большее, чем человеческое тело — надежду. Каждая из которых прошла свой собственный путь и теперь помогает другим остаться на этом пути. Даже если он не родня по крови. Даже если не ровня по статусу…

Мы не дышим почти от тяжести… и невозможности каждого шага. Но шагаем.

А дышат за нас другие.

Изумленно, искалечено, сипло — чужие.

Их дыхание вырывается из под кожаных масок, расширившиеся глаза следят за каждой, что покидает Торгар… А я ищу среди них одного. И когда нахожу его взгляд — взгляд Одда — уже не опускаю свой ни на мгновение.

Ни когда он шипит ругательство сквозь зубы.

Ни когда он снимает шлем, который нацепил в предвкушении битвы…

Он понимает все и разом — сложно не понять. И в его зрачках идет нешуточная битва, исход которой для меня пока непредсказуем.

Я продолжаю шагать, все сильнее сгибаясь под тяжестью Ворона. Так и норовя оскользнуться на инее и грязи, выпустить из слабеющих рук свое личное сокровище. Но я иду — и смотрю на Одда.

Побелевшие крылья носа, полыхающие ненавистью глаза… О да, если бы я питалась ненавистью, то была бы сыта до конца оборота. Но пусть ненависть, пусть злость — пока он испытывает эти чувства, он остается человеком. Тем, кто еще помнит про собственные обещания и заветы Богов, требующие выполнять эти обещания.

Даже если одна рыжая колдунья решила, вопреки всему, развернуть их совсем в другую сторону…

Мне приходится остановиться, потому что спину простреливает болью, а грудную клетку сжимает страхом. Но то, что при этом замирают все — и те, кто надеется на спасение, и те, кто раздумывает, имеем ли мы на него право — вливает в меня совсем иные силы.

И я снова иду.

Миную Одда и его приближенных.