Мой чужой муж

Лишь отрывками память обжигает, когда приходил Марат и что-то говорил мне, а я от боли даже понять толком не могла, что именно он спрашивал. Только взгляд его помню, злой и раздраженный. На меня. Зачем-то руку мою в свои ладони горячие взял, а меня обожгло всю от этого движения.

Когда мужчина поднял меня на руки, я думала, что сойду с ума от боли, но лишь крепче сцепила зубы. Не покажу ему, как мне плохо. Марату все равно на меня, я знаю. Жар его тела передавался и мне, согревая трясущееся тело. Жаль только Полинку, что увидела меня такую.

После этого лишь обрывками вспоминаю машину и дорогу быструю, а еще взгляд мужчины. Не насмешливый как раньше, а встревоженный. Правильно все, он боится что без игрушки останется, ведь еще не наигрался ею сполна, сломал лишь, раскрошил, на детали разобрал, а собрать не может.

Яркий свет больничной лампы, холод и твердый стол операционной – это последнее, что я запомнила перед тем, как отключиться от введенного наркоза. Не было у меня никакого белого туннеля или встречающих ангелов. Я отключилась мгновенно, чувствуя только дрожь во всем теле от страха и молясь, чтобы Бог не оставил Полю, если я больше никогда не проснусь.

Прихожу в себя в больничной палате. Над ухом что-то пищит, голова кажется ватной, а разум заторможенным. На лице закреплена какая-то маска, видно кислородная, так как из нее все время идет воздух. Сдираю ее дрожащей рукой, только хуже от нее.

Оглядываюсь по сторонам, преодолевая боль в голове. Я одна в палате, если эту красиво обставленную комнату вообще можно так назвать. Это мало не похоже на обычную городскую больницу. Скорее дорогущая частная клиника.

Я укрыта теплым одеялом почти до ключиц. Из груди вырывается кашель, и внизу живота тут же отдает режущей болью. Осторожно опускаю одеяло. Внизу живота справа красуется повязка. Малейшее прикосновение к ране заставляет зашипеть от острой боли.

Облизываю пересохшие потрескавшиеся губы. Мне жутко, просто до невозможности хочется пить, словно я лет десять воды не видела.

– Эй, есть тут кто-нибудь?"

"Тишина служит мне ответом. Начинаю нервничать. Не знаю, сколько я тут пробыла, может день, а может и месяц. Поля! Как она, с кем? В голову тут же залезают дурные мысли. Марат мог выкинуть ее, просто оставить одну или отдать в интернат как никому ненужного щенка. В то, что у этого мужчины осталась хоть капля жалости, я больше не верю, особенности после…нашей последней ночи. Нет в нем души. Он выбросил ее вместе со мной еще тогда, три года назад, на помойку.

Сама не замечаю, как начинаю плакать. Поли нигде нет, и ко мне никто и не думает подходить. С огромным трудом поднимаюсь на кровати. Живот так сильно тянет, что мне кажется, еще немного, и я просто отключусь, но мне надо узнать, как она.