Мой личный ангел

Хотя я получила ответы на свои вопросы, еще минут двадцать прогуливалась с Алевтиной Егоровной, выслушивая ее рассказы о внуках и сыне с невесткой. Правда, мыслями витала совсем далеко. А потом попрощалась и поехала домой, по пути размышляя обо всем, что услышала.

Когда я зашла в дом, меня встретил Игнат.

— Что так долго? Уже совсем темно, — выглянул в окно и подозрительно уставился на меня: — Где Павел? Ты же говорила, он тебя привезет. — Я лишь пожала плечами и не стала уточнять, что немного исказила истину. — Мы так не договаривались! — сразу же возмутился собеседник. — Ты обещала, что не будешь ходить одна.

— Извини, не помню, чтобы давала такое обещание.

— Какого черта? — разозлился он. — Я же остался в этом доме, как ты и хотела. А сама будешь нарушать все правила?

Мне стало стыдно.

— Ты прав, — примирительно вздохнула я. — Больше не буду так делать. Прости. Пойдем, накормлю тебя ужином.

Я пошла на кухню и занялась готовкой. Тем более, было из чего — холодильник опять был заполнен продуктами. Игнат регулярно заказывал доставки, теперь уже ко мне домой. Когда я накрывала на стол, услышала, как у дома остановилась машина. Игнат взглянул в окно и с усмешкой произнес:

— Это Павел. Он теперь тоже будет у нас жить? И прямо к ужину, как чувствовал.

— Пожалуйста, не ворчи, — попеняла я ему. — Лучше сходи открой дверь. У меня руки заняты.

Участковый зашел на кухню, удовлетворенно взглянул на накрытый стол и сразу же уселся за него, не дожидаясь приглашения. Игнат бросил на меня саркастический взгляд и тоже сел за стол, только с противоположной стороны. Поужинали мы в молчании, и только потом Павел уставился на меня и требовательно спросил:

— Откуда ты вообще узнала? Неужели догадалась?

— О чем ты? — вместо меня спросил Игнат.

— Я нашел фотографии. У отца Любы карие глаза, у матери — голубые.

— А у самой Любы какие были? — уточнила я у Игната.

— Зеленые, — ответил он почти одновременно с участковым.

— Это ведь значит то, что я думаю? — поинтересовался Павел.

— Да в чем дело? — не выдержал Игнат.

— Ты знал, что у Любы не родной отец? — спросила я его.

— Это точно? — озадаченно переспросил он. — Люба никогда об этом не говорила. Наверное, сама не знала.

— Знала. Вернее, сначала у нее появились сомнения. Уж не знаю почему. Потом она взяла книгу у учительницы и все поняла. Думаю, об этом она и кричала, когда ссорилась с братом перед исчезновением.

— И какое значение все это имеет для нас? — задал вопрос Павел. — Теперь ты подозреваешь отца? В чем? Что он убил свою дочь, пусть даже и приемную, и сбросил в воду? По-твоему, он сошел с ума?

— Пока я ни в чем его не обвиняю. Хотя это могла быть всего лишь банальная ссора с печальными последствиями. Но несколько вопросов у меня к нему есть.