Мой личный ад

— Ты не была жалкой…

— Ой, вот только не надо сейчас пудрить мне мозги этой херней про силу и слабость, — вспыхнула Хелл. — Мое нытье — это просто жалостливые сопли, ничего больше.

— Ты боролась.

— Нет.

— Да.

— Могла и получше.

— А я вообще никак не мог.

— Слабак.

Бен склонил голову, безмолвно соглашаясь.

— Прости меня, Хелл. Если бы я знал…

— Что было бы? — перебила его Хельга. — Позволил бы мне перевестись в московский институт? Тренировал бы меня с тех времен? Привел бы на Север сам? Что-то не верится, Бен.

— Если бы я знал, — продолжил Бен, где остановился, — что все кончится так, как сегодня, то привел бы.

Это лучше, чем…

Он легонько коснулся ее кожи рядом с раной. Хелл вздрогнула, вскочила на ноги.

— Ты видел? — вскрикнула она.

— Да.

— О, господи.

Валькирия закрыла глаза руками, рухнула на траву. Бен подхватил ее, не давая упасть. Он придержал Хелл за плечи и сказал:"

"— Я слабак, Хель. Но даже такому идиоту как я не придет в голову трахать свою женщину на глазах у изумлённой публики, чтобы успокоить нервы и поставить ее на место. А еще я нихрена не понимаю, почему ты позволила ему это сделать, — Бен оторвал руки от ее лица, требуя смотреть ему в глаза и дать ответ.

 — Скажи мне, Хелл!!! Какого дьявола ты просто стояла и терпела это? Я же сам тебя учил, ты могла…

— Когда? — спросила она бесцветным голосом. — Ты спрашиваешь, почему я позволила ему это сделать. Так вот я уточняю: когда? Сегодня или вообще?

— Что? — выдохнул Бен.

— Ты думаешь, мы впервые такое делали? Нет. Артуру нравится заниматься сексом в общественных местах. И особенно, когда нас действительно видят, а не просто есть риск быть застуканными.

Это нормально, Бен. Такие у нас игры. Такие отношения.

Он тут же убрал руки, словно ее кожа обожгла его. Бен встал, отвернулся к воде. Сжимая кулаки, он изо всех сил боролся с брезгливостью, взывая к здравому смыслу. В его памяти жила светлая невинная Дева, которая сводила его с ума, а рядом стояла на коленях разодранная в клочья, облепленная кровавыми крыльями темная порочная Валькирия.

— Что я сделал с тобой, Хелл? — проговорил он в небо.

— Я сама это сделала.

— Не без моей помощи.

— Не без нее, но сама.

— И что теперь? — обернулся Бен. — Вернешься к нему? Будешь танцевать с ним? Продолжишь избиение младенцев на спаррингах? Сможешь?

— А что мне остается? Куда я денусь?

— Куда угодно.

Хелл снова захохотала, и в этот раз ее смех был похож на тот, что раскатился над полем во время их схватки. Бен схватил ее, потряс, попытался обнять, но она не позволила. Он только и мог, что просить ее:

— Пожалуйста, родная, не делай этого. Уходи от него. Ты не понимаешь? Я сломал тебя, да.