Мой любимый генеральный

Однако стоит мне шагнуть за порог, как она начинает голосить:

– Димочка, не уходи, я больше не буду, честно-честно!

Не будет она. Сначала нагадит прямо на голову, а потом спохватывается…

Вот только она – не жена, чтобы трепать мне нервы.

Бросаю на нее злой взгляд и молча ухожу.

Хватит с меня этих баб, надоели хуже горькой редьки. Ноги моей больше у Ленки не будет. Оно и правильно – давно пора было с ней порвать, обрыдла уже.

Сейчас мне лучше сконцентрироваться на жене.

Эх, сделал бы ей вовремя ребенка, сейчас бы никаких проблем не имел! Тогда она даже не заикнулась бы про развод. Куда бы она с ребенком намылилась? Разве что в соседнюю комнату, благо их в квартире две.

Но с лялькой не вышло, как ни старались.

Проверить бы Алинку… Я-то здоров как бык, так что стопроцентно дело в ней. Я бы и отправил ее в клинику проверяться, но эти врачи – сплошные денежные пылесосы, к ним только подойди. Зарплата у меня нормальная, как никак начальник отдела продаж, но не миллионы, конечно. Денег не печатаю.

Однако хочешь не хочешь, придется потратиться. Приду домой, так и скажу ей, что готов финансировать. Пусть проверяется, и будем всерьез делать ляльку.

Мне тридцать один – пора уже заиметь хоть одного ребенка в самом деле.

Пусть Алинка только попробует после такого предложения заартачиться, смету все ее протесты одним взглядом. Я что, мало для нее сделал, в конце концов? Сколько содержал, сколько сил и нервов на нее потратил. Жена она мне или кто? Вышла замуж – все, теперь пусть не рыпается. Я предательниц не терплю. А требовать развода после первой кочки – как по мне, предательство и есть.

По-скотски это – сразу чемоданы собирать.

Пусть уж как-то переживет фото Анжелки в нашей спальне, не конец света. Тем более что фото уже удалено, так что не к чему придраться. Считай, невиновен, амнистия.

Через полчаса я уже у двери в родную квартиру.

С розами.

С цветами оно будет сподручнее договориться, так?

Так и скажу ей: «Давай забудем, начнем с чистого листа».

Прислушиваюсь, что там происходит, не слышно ли звуков битья посуды или еще чего такого. Но в квартире тишина.

Впрочем, Алинка не из тех, кто бьет посуду и истерит из-за всякой ерунды, она разумная. А раз разумная, должна понимать, что ей без меня не прожить, так? С ее-то навыками в поисках работы, точнее их отсутствием.

Сую ключ в замочную скважину, отмыкаю дверь. Снова прислушиваюсь, хочу угадать, что делает, но в квартире ни звука.

Уже не таясь, захожу в прихожую.

– Алина, – зову ее.

Кто бы ответил.

Молчок.

Прохожу в квартиру хмурый дальше некуда. Тут какой был бардак, такой и остался.

Прекрасно понимаю, с каким лицом жена меня встретит. Зареванная и с надутыми губами.

Здец, как же мне дороги эти дешевые манипуляции… Губы надуть, посмотреть, как на последнего подонка.