Мой любимый враг

Дворецкий хватался за голову, пытаясь утихомирить их, но потом ловил гневный взгляд экономки и тихонько выл, не в силах спорить с грозной женщиной.

— Что происходит? — спросила я у Эргана, прижимаясь к нему крепче.

— Сегодня здесь полный состав Совета. Мы обсудили новые законы еще на днях, оповестили прислугу, и теперь кто-то собирается домой, а все остальные готовятся к первому выходу в город. Прислуге в нашем замке можно выходить сегодня и завтра, так что пару дней будет такой бардак.

— Ты их даже не наругаешь?

— Нет, я не стану пытаться заставить их бояться меня.

Только так мы сможем сохранить внутри замка то, что не должно просочиться за его пределы.

Горничные, завидев своего лорда, застыли у стен как вкопанные. Эрган сделал вид, что не заметил их, и повел меня за руку к залу Совета.

Там нас уже ждали леди Имада и Грей Бомаль. Увидев последнего, я так сильно вцепилась в руку жениха, что он ойкнул.

— Амели, здравствуй, — мать Эргана поднялась с места. Ее взгляд не отрывался от моего лица. отчего я нервничала еще сильнее. — Я хотела перед тобой извиниться, если когда-то обидела. Влияние на меня моего супруга было слишком сильно, он уверял, что наш сын сошел с ума и приволок в дом человечку в качестве своей невесты, и как бы сильно я не верила Эргану, меня одолевали сомнения.

Леди Имада выглядела искренней. Отсутствие лжи в ее голосе позволило мне поверить ей.

— Я все понимаю, — кивнула ей, не зная, нужен ли реверанс. Я ведь теперь главная леди Дралаеса, не она, верно? Что там с правилами этикета на этот счет?

Женщина быстро пересекла расстояние между нами и одарила меня поцелуями в обе щеки. Она искрилась счастьем, но боль утраты в серых как сталь, глазах, состарила леди Имаду на несколько лет.

— Встретимся за ужином, дорогая, — когда она вышла из зала, то Эрган последовал за ней и мы остались с советником наедине.

Я не знала как вести себя, не понимала, что чувствую.

— Всю свою жизнь я считала графа Де Согне своим отцом, — начала я тихим голосом, села за стол и отвела взгляд в окно. — Моя мама лгала мне даже когда можно было понять, кто я на самом деле. Граф же был слеп и явно глуп. Я не похожа ни на одну из своих сестер, а ведь человеческие дети перенимают внешность именно матерей, так как у светлокожей блондинки родилась темноволосая дочка с карими глазами?

Грей Бомаль молчал, а из меня фонтаном лилось все, что накопилось за эти месяцы.

Я рассказывала о своем детстве, потом о том дне, когда к наш дом прибыли лорды, и о том, как Эрган пытался пробудить во мне дракона.

— Восемнадцать лет я жила во лжи, которую сплели и развесили на две семьи вы и моя мама. Господин Бомаль, сумеете ли вы объяснить мне причину того, что произошло?

— Я любил твою маму, Амели, — голос советника дрогнул.