Мой любимый враг

— Амели, эй, милая, — мужчина дрожащими руками коснулся ошпаренной кожи, и я снова взвыла. — Черт, прости, прости! Что случилось?

— Ванна… оказалась слишком горячей, — прошипела сквозь зубы, хватаясь за плечи Эргана, чтобы не упасть. Стоять на ногах было больно, кожа на ступнях сморщилась, побелев.

Мужчина, вопреки моим ожиданиям, не осыпал служанок проклятиями, лишь устало прикрыл глаза. Мне же показалось, он знает что-то, чего я не понимаю.

Сола принесла полотенце, укрыла мои плечи, прикрывая грудь. О том, что стою полностью голая перед всеми, я даже не думала — как-то не до этого мне было.

Тут же дверь в покои распахнулась, первой появилась Рия, а следом за ней вошел мужчина в черной одежде, которого я уже видела.

— Выйдите, — бросил он, и камеристки скрылись за дверью в коридоре. Лекарь оставил чемоданчик на столике у дивана, присел передо мной на корточки и через минуту произнес: — Ничего страшного не произошло, миледи. Ожога как такового не вижу, волдырей не будет.

— Больно очень, — выдохнула я, смахнув слезы.

— Конечно, больно, человеческая кожа не способна воспринимать такую температуру.

— И вы туда же?! — рявкнула я, но мужчина глянул на меня так, что мне стало стыдно. — Простите.

Эрган придерживал полотенце на моих плечах, чтобы оно не спало. Врачеватель вытащил из чемоданчика деревянные миску и лопатку, в емкости смешал с водой какой-то порошок из пузатого бутылька и принялся наносить получившуюся кашицу на пораженные участки кожи. Мазь приятно холодила, но ощущения все равно были такими, словно мои ноги царапает железная щетка, которой обычно расчесывают ворс на коврах.

Лекарь быстро вымазал мои ноги и попу, но я ни на миг не смутилась, когда его пальцы оказались прямо там, где бывал лишь Эрган. Наложил повязки — потребовался целый моток тонкой ткани — и, сообщив, что завтра утром потребуется их заменить, покинул покои.

— Тебе нужно лечь, — Эрган уже практически держал меня на весу, обхватив руками в районе грудной клетки.

Помог опуститься на диван, подложил под мою голову мягкую подушку. Боль еще чувствовалась, но уже не так сильно, так что я могла нормально мыслить.

— Кто это сделал, Амели?

Взгляд мужчины не предвещал ничего хорошего виновнику сего торжества.

Я же едва не произнесла имя, но вовремя осеклась.

— Не знаю, девчонки не видели, когда я пошла купаться. Вода должна была остыть, но я не проверила и сразу залезла в ванну.

— Кто. Это. Сделал? — голос его был обманчиво-ласковым. Наверное, именно так выглядит человек, который в глубине души уже уничтожил целый мир — спокойно и умиротворенно. От этого мне было страшно за Рию, и я упрямо отвечала:

— Никто, Эрган.