Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Стратиг растворил окно, постоял, вдыхая запах свежей травы, распускающейся листвы и солнца.

— Полагаю, ты считаешь это геройством? — спросил он. — Братская помощь сербам?.. О, гои, гои! Мало вас бьют кощеи своей сапожной лапой. Надо бы ещё, чтоб образумились… Вот если бы существующий режим послал туда полк с ракетами С-300, это можно воспринимать как подвиг. Не режима — народа, который подвигнул правительство отправить этот полк на помощь братьям. Народ безмолвствует, как сказал поэт, и потому твой Арчеладзе с «Иглами» — мёртвому припарки. Как и твой будущий президент Штатов с белым меньшинством и наивными представлениями о благородстве своих сограждан, наследников бывших авантюристов, висельников и убийц.

Он сделал небольшую паузу, с сожалением затворил окно и как бы вернулся в зал.

— Мой отец предупреждал, когда я принимал от него урок Стратига. Он часто говорил мне: опасайся избранных Валькириями! Они вносят… мировую скорбь, сострадание и чувство утраты.

— Ты хотел сказать, романтическое отношение к жизни, — вдруг смело поправила его Дара, и в тот же миг получила.

— Помолчи, женщина!

Стратиг всегда очень нежно относился к Даре, и этот его окрик говорил о многом: вызов Мамонта из Штатов был обусловлен весьма вескими и важными причинами…

— Да, романтизм, — спустя несколько секунд поправился он. — Струю свежего ветра и крови. Но и отнимают тоже достаточно, тем что вносят хаос в сознание гоев.

Он вдруг заметил своих Дар, которые невозмутимо расставляли чайные приборы тончайшего китайского фарфора. Подождал, когда наполнят маленькие, изящные чашки, затем благодарно поцеловал каждую в лоб и обронил, усаживаясь за стол:"

"— Ступайте… Пора возвращать экспозиции на свои места.

Он их попросту прогнал, чтобы не присутствовали при важном разговоре. Он и Дару хотел выставить, чтобы остаться с Мамонтом наедине, однако, строптивая, она не позволила этого сделать — раскинула огромную волчью шкуру на тахте и легла с чашкой чая в ладони. Стратиг лишь посмотрел на неё, свёл брови, чтобы выразить возмущение, и не посмел удалить её из зала.

Но зато причитающийся ей самодержавный гнев выплеснул на Мамонта. И весьма откровенно — чем всегда вызывал уважение — высказал нетерпение избранным Валькириями.

— Ты не исполнил определённого тебе урока! — стал выговаривать он. — То, что происходит сейчас в Земле Сияющей Власти, можно было погасить в самом зародыше. И не привлекать для этого своего подопечного. Для этой цели я послал тебе самую изощрённую Дару!

— Самую развращённую! — огрызнулся Мамонт.