Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Автобусные остановки, газетные киоски, машины стоят. А посередине города — огромный купол из стекла! Сверкает на солнце — глазам больно. Что-то такое нереальное, как будто на другую планету попали. Гигантское сооружение!.. И чего-то не хватает! До центра доехали, то есть до этого купола, и тогда сообразил — людей нет. Пусто! И под куполом этим — ни души!.. Вездеходчик выскочил и побежал домой, к жене. Дом свой узнал… Мы сидим, часы остановились давно. Курить охота — страсть! Мастер пошёл окурки поискать, а мне страшно стало — мёртвый город! Брошенный! Ни души!.

. По асфальту лишайник ползёт, голубоватый, как на камнях бывает, машины ржавые, на спущенных колёсах, стёкла треснутые, стены давно не крашенные. Но солнце яркое, огненное и свет всё скрашивает… Возвращается мастер, курит на ходу, довольный, но озирается и тащит что-то в сумке. Говорит, газетный киоск подломил, сорок пачек Беломора взял, а пожрать там нечего, но, говорит, магазин приметил, в девять открывается и на витрине тушёнка, сгущёнка и даже спирт стоит…"

"— Не «Роял» случайно? — про себя усмехнулся Зимогор, однако начальник партии ничего не заметил, продолжал говорить страстно, и его обнажённые по плечи руки покрывались мурашками.

— Наш, отечественный, натуральный! Помните, был с белыми этикетками и надписью «Пить не дыша»?.. Я ему говорю, Леонид Иванович, город-то пустой! Мёртвый! Он не слышит, на спирте замкнулся. Дескать, ночь на дворе, нормальные люди спят. Солнце не заходит на ночь, висит над горизонтом… Стал уговаривать, чтобы сходить и подломить магазин, мол, окошко там щитом прикрыто, а за ним — стекло, выставить его и меня всунуть… Я тогда худой был, да и после голодухи — кожа и кости.

Трясу его, ору — мне ещё страшнее стало; он так и не внял, отматерил меня и пошёл в одиночку. Пока он лазил в магазин, я «Беломор» изучил и газету, которую мастер в киоске прихватил. Папиросы ленинградской фабрики, аж восемьдесят четвёртого года выпуска, а газета «Правда» — от 19 февраля восемьдесят шестого. Двухлетней давности!.. Тут вернулся Леонид Иванович, уже слегка косой, принёс десять бутылок и пол-ящика банок с тушёнкой… Я опять ему про мёртвый город, а он через три минуты лыка не вяжет. Уснул как подрубленный. Хлебнул на голодный желудок…

— Погоди, Ячменный, — перебил Зимогор. — Ты вроде бы начал говорить о керне, но слышу пока сказки.

— Это не сказка, Олег Павлович… Это моя тайна. Никому не рассказывал…

— Мы уже взрослые люди… Так что с керном?

— Да мы стояли-то возле здания экспедиции, номер 17.