Сокровища Валькирии. Книги 1-7

— Я возьму тебя в Звёздную Рану!

Она взглянула на отца, как на сумасшедшего…

Сергей докатился до первого магазина, купил водки и, напившись, переночевал в машине. А наутро вспомнил о старообрядческих деревнях, о сельских фронтовиках, которые тоже повлияли на его судьбу, и, обрадовавшись, что есть ещё на свете люди, кому он дорог, поехал по тому же кругу, что и с бывшим штандартенфюрером СС. И как не хотелось выглядеть несчастным, страдальцем перед ними! Да, век коммуникаций уже проник и в глубинку, и здесь знали о нём почти всё, ибо он действительно оказался не безразличным для стариков.

Опять встречали как мученика, жалели, ободряли, словно у них ничего особенного не случилось и никогда случиться не могло. Древнее, потрясающее спокойствие видел он на сильно постаревших лицах, когда оставшиеся в живых тихо повествовали журналисту о том, кто и как умирал, кого и как «хороняли».

Оказывается, снайпера продержали пять дней, так и не нашли ни досок, ни кто бы сделал гроб, закопали словно «бесерменина», завернув в дерюжку…"

"Из десятка фронтовиков, к кому Сергей Опарин привозил немца за истиной, осталось всего трое, и те дышали на ладан.

Ждали, когда сойдёт снег и поднимется хоть какая-нибудь трава, а пока доедали комбикорм, разбалтывая его в горячей воде, и жаловались лишь на то, что отрезали свет и нельзя теперь смотреть телевизор — сериалы о счастливой иноземной жизни…

— Потерпите, не умирайте, — просил он. — Я найду Беловодье и всех вас возьму с собой!

Объезжая стариков по малому кругу, сначала он глазам не верил, затем стал наливаться тяжёлой, гнущей к земле злобой, и не хотелось ни писать, ни бежать к местному начальству и ставить его на уши.

Однажды, стиснув зубы, он не мог их больше разжать, да так и поехал по большому кругу, через несколько областей, по той самой коренной России, с точки зрения фон Шнакенбурга умеющей держать удар.

Она тоже жила со стиснутыми зубами…

А он, сквозь зубы же, стискивая челюсти, чтоб подавить вопль, говорил:

— Ещё немного потерпите. Я найду Беловодье…

Назад он вернулся истинным раскольником — страстным и блаженным.

И ничего уже не хотел знать иного, кроме Звёздной Раны. Не заезжая домой, он ворвался в архив и был остановлен охраной.

Опарину заявили, что он лишён пропуска, а значит, и допуска к открытым, но всё же секретным документам.

— Я Сергей Опарин! — воскликнул он совсем глупо и некстати. — Это моя работа!

Крепкие парни в милицейской форме смотрели на него, как на пустое место, а помнится, расшаркивались всякий раз, когда проходил мимо и даже документов не проверяли.

— Хорошо, пригласите хранительницу из третьего отдела, — попросил он. — Или дайте мне позвонить.