Сокровища Валькирии. Книги 1-7

А что, у гоев их нет?

— Есть… Но они продиктованы другой жаждой.

— Какой же?

— Жаждой познания мира. Или Бога. Это всё равно…

— А летарий, на твой взгляд, думают только о земном? О хлебе насущном?

— Нет, не только. — Святослав испытывал чувство, будто всё время идёт на ощупь в тумане. — И они стараются познать его… Изучают, пишут труды, философские трактаты, создают целые научные школы, учения и даже религии… Но в результате всё это создаётся не для познания, а чтобы самим утвердиться в мире, достичь власти."

"— Замечательно, пошли дальше.

Человек и летарий существуют, как вода и масло? Не смешиваются? Не переходят в противоположное состояние?

— Не знаю… Не помню.

— Вот ты раньше говорил, что дарвины продолжают эволюционировать. И могут через миллионы лет обрести божественную душу…

— Верно, могут, но через миллионы лет беспрестанного совершенствования…

— А гой может стать дарвином?

— Это очень просто, в течение одной жизни… Нет, даже за несколько дней… За один миг, если совершит хотя бы один поступок, противный божественной человеческой природе.

У следователя снова что-то захлопнулось. Сгорбившись, он побродил по кабинету, затем попросил принести таблетку от головной боли, выпил её и некоторое время сидел напротив Насадного, с тоской глядя ему в лицо.

— Да, я вспомнил, — вдруг спохватился Насадный. — Вспомнил, чем ещё отличаются… Летарии всё время просят…

— Что они просят? — отвлечённо спросил он.

— А всё. И у всех. У людей — милостыни, у Бога — хлеба насущного… Если им не подают, они берут обманом. Но если не удаётся, объединяются и берут силой…

— Это я тоже знаю, — проговорил следователь.

 — И слышать о них не могу! Ты бы вспомнил что-нибудь такое, отчего человеку жить стало легче!

— Я об этом никогда не забывал, — признался он. — Есть одно место на земле… Забытый сад, тот самый, где я был…

— Но ты же не можешь вспомнить, где он находится!

И всё начиналось сначала…

Потом его перестали вызывать на допросы, однако к глазку в двери подходили какие-то люди, смотрели на Насадного, невнятно, шёпотом переговаривались и уходили. И на третий его не беспокоили.

Странный этот перерыв напоминал знакомую ситуацию, когда у него сменился следователь, и сейчас он полагал, что снова будет замена, однако на пятый день отвели в комнату для допросов и незнакомый человек в военном стал вдруг расспрашивать его о следователе — о чём говорили, как себя вёл на последнем допросе, не обещал ли освободить.

Спустя полгода Насадный узнал причину: после допроса следователь приехал к себе в гостиницу, написал какую-то записку, лёг спать и больше не проснулся.