Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Зимогор не владел правом решать, это мог делать один человек — Иван Крутой, однако он ни на мгновение не верил, что этот разряженный Мамонт — чиновник или местный горно-алтайский авторитет, а может, то и другое в одном флаконе, имеет какое-то влияние на запуски из Байконура, тем более по международным программам, на которых правительство зарабатывает очень хорошие деньги. Другое дело, мог заранее уже иметь какую-то информацию, что старты сорвутся или будут отложены, и сыграть на этом… Мамонт словно мысли его прочитал.

— Чтоб не было никаких сомнений и кривотолков, — сказал он и принёс с кухни небольшой телевизор.

 — Лежи и смотри. Сейчас об этой программе день и ночь трещат… И когда не получится с запуском, тоже скажут.

— Здесь света нет, — вспомнил Зимогор. — И телефона.

— Свет дадут, — походя бросил он, подключая антенну. — Смотри и выздоравливай. А я пойду спать. Перелёт из одного полушария в другое — сотрясение мозгов!

Он снял с вешалки длиннополый чёрный плащ, взял его на руку и вдруг остановился на пороге.

— Да! А бандитов этих я найду, так что не волнуйся!

— В это я верю, — сказал Олег.

 — Но не ищи, не надо.

— Почему?

— Когда привезу сюда горнобуровую партию — сделаю это сам.

— Ну, как хочешь! — улыбнулся, закрывая за собой дверь.

А Зимогору стало любопытно, куда и как он пойдёт по расхристанной весенней дороге в своих сверкающих лаковых туфлях; подтянувшись руками за спинку кровати, он бережно сел, затем подобрался к окну…

Прямо у крыльца, подчалив к нему, как корабль к пристани, стоял огромный американский джип с чёрными стёклами. По Москве на таких рассекали или министры, или крутые авторитеты.

И сразу как-то стало ясно, от кого именно поступила команда не пускать геологов в Манорайскую котловину, и если залезут — выдавить любыми путями. И всё дело наверняка заключалось в примитивной и пошлой конкуренции: сильным мира сего стало известно, какие бабки стоит пробурить скважину в Манорае, и какой-нибудь местный крутой бизнесмен, связанный с геологоразведкой — если не сам Мамонт: не зря же прилетел из другого полушария! — решил отобрать заказ у Москвы.

Вообще-то Зимогор не любил, чтобы им помыкали, водили за нос или делали козлом отпущения, и как только что-либо подобное начиналось, замышлялась какая-нибудь интрига — а в геологии интриганов было, как при королевском дворе, вероятно, оттого, что профессия эта привлекала к себе сильные личности, — в нём просыпался решительный, хитрый и беспощадный дух; он поднимался, как дым, сначала заполнял все мысли и чувства и когда вырывался наружу, становился видимым, было поздно.

Сейчас в больной голове этот дым заклубился сразу, как только джип отвалил от своей пристани.