Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Причём все, кто занимался розыском Гросвальдов, словно сговорились никогда не называть причины, зачем они это делают. Сговорились, независимо от явного соперничества и вражды между собой. Опарин чувствовал: ещё немного, и можно утонуть в исторических загадках, потерять убеждённость, и, чтобы отмести сомнения, он поехал в Киров.

Учёный Неверов оказался ещё крепким, подвижным человеком лет пятидесяти, весьма жизнерадостным и с совершенно светлым умом. Пятнадцатилетнее пребывание в психбольнице, подавляющие волю уколы отразились лишь на одном: глаза его были отделены от души, а тут ещё врождённое косоглазие… Без привычки было не понять, о чём он думает, куда смотрит и где в тот или иной миг пребывает его душа.

Печально было видеть, что этот мыслитель болен…

Опарин знал, что Неверов живёт один, но в доме учёного оказались ученики, постоянно жившие тут около года: два американца, совсем молодая итальянка с орлиным носом и альбиносного вида швед, которые записывали каждое слово учителя, вели тот же образ жизни, что и он, и были в восторге от его гениальности. Они безропотно и страстно исполняли всякую его волю, готовили пищу, мыли полы в доме, мели двор, что-то ремонтировали, красили, занимались рассылкой писем и ни минуты не сидели без дела.

А сам Неверов, босой, обряженный в платье из грязной мешковины, под которым ничего больше не было, медленно расхаживал, сверкая голыми коленками, и время от времени произносил нечто подобное:

— Правая нога человека существует для начала всякого движения. И прежде чем что-то сделать, сосредоточьте на ней всё своё внимание и лишь после этого начинайте движение…"

"После освобождения из застенков лечебницы он несколько отошёл от поиска прародины человечества и увлёкся идеями Порфирия Иванова, объявил себя его духовным наследником и ходил по снегу босиком, обливался водой на морозе и считал, что тело следует держать в постоянном холоде, чтобы через несколько поколений понизить его температуру на один градус и тем самым замедлить процессы старения организма.

Журналиста Опарина он знал по газетам, и потому, пользуясь случаем, решил сразу же сделать его своим соратником, чтобы тот стал глашатаем холодного, северного образа жизни. Пришлось вместе с ним и иностранцами походить босиком по земле, облиться ледяной водой из колодца, поесть без хлеба и соли репчатого лука с сырой морковью и, воспользовавшись паузой, когда у Неверова и учеников наступит обязательный час молчания (по его мнению, такой ритуал даёт наивысшее внутреннее сосредоточение) — медитации, Сергей начал рассказывать о своих предположениях относительно Таймыра и Беловодья. Но только подошёл к теме, как учёный нарушил обряд и резко оборвал его на полуслове.