Сокровища Валькирии. Книги 1-7

В этом круге была единственная точка-ориентир — зеленовато рдеющий купол в самом центре; всё остальное лежало в полной темноте и под снегом. Дара выключила проблесковые маяки и снизила машину до двухсот метров.

— Нас услышали, — сообщила она. — Запрашивают с земли, требуют назвать опознавательный код.

— Что ты ответила?

— Сказала, что гул вертолёта им чудится, а мой голос снится.

— И они поверят?

— Думаю, поверят… Тоскующее сердце мужчин готово поверить чему угодно.

— Например, я бы этому не поверил! — возмутился академик.

— Ты бы — да. А они поверят.

— Почему?

— Потому что они никогда не слышали по радио зовущего голоса.

— А ты их звала? Почему ты их звала?!

— Чтобы провести операцию, — помедлив, проговорила Дара. — Я обманула их… Неужели тебе это не безразлично?

— Ну, разумеется, безразлично! Видишь недостроенное здание цирка? Сажай машину!

— Хорошо, сейчас, — проговорила она. — Сейчас… Увижу точку приземления и посажу… Но пока ничего не вижу! Кажется, несущий винт не вписывается… Только снег! Кругом завивается снег! Облако снега!

— Сажай машину! — закричал он.

 — Ты над целью! Под нами цирк, приземляемся!

— Тебе можно верить?! Мы впишемся?!

На миг она стала слабой и беспомощной.

— Сажай!

Вертолёт стал проваливаться вниз, взметая тучу снега, и вдруг уткнулся, просел, ощутив под собой твердь. Вокруг вихрился столб снега, и в его круговерти всё-таки просматривались призрачные белые стены недостроенной арены цирка.

В следующее мгновение Дара выключила двигатель. Повисла звенящая, воющая тишина. Лопасти ещё вращались, но поднимали лишь рыхлый, легковесный снег, который тут же оседал на вертолёт, покрывая его толстым белым слоем.

Через минуту всё замерло, и лишь поднятая ввысь белая пелена медленно и долго оседала вниз.

— Смотри-ка, вписались, — удивлённо проговорила она. — И винт не повредили… На улице — плюс один градус по Цельсию, господа пассажиры. На Таймыре оттепель, берегите носы от простуды…

— Что с тобой? — после паузы спросил академик. — Всю дорогу летела, как ас… И тут…

Она стиснула кулачки.

— Я просила!.. Не отвлекай меня! Когда ты берёшься решать… Решать за меня, я становлюсь женщиной.

Просто женщиной.

— А ты кто?..

— Дара!

— Прости, — он подтянул сумку, выпутал из скомканных рубашек автомат. — Дело в том… что я привык всегда решать сам. В той жизни… Тем более не привык прятаться за спиной женщины.

— Запомни: я Дара!.. И ходить ты будешь впереди. Но с одним условием — всё время нужно думать обо мне.

— Я думаю, — признался Насадный. — Всё время думаю…

— Когда ты научишься постоянно держать в сознании мой образ, станешь ходить один и тебя никто не заметит.