Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Олег присел и ощупал землю — стерни нет, какие-то мягкие листья, прибитые ногами, — сплошное поле подорожника! Другая трава здесь просто не росла…"

"Через двадцать минут ходьбы он почувствовал лёгкий подъём и скоро снова чуть не упал, ударившись коленом о камень: ровный ряд крупного плитняка, замшелого и почти неразличимого, был выставлен на ребро, образуя, вероятно, круг — влево и вправо эта импровизированная изгородь плавно загибалась, смыкаясь где-то в сумеречном пространстве. Между тем костёр вверху разгорелся, осветил кроны древних сосен, но от этого, кажется, стал ещё дальше и выше.

Перетерпев боль и ступая осторожно, Зимогор пошёл к нему напрямую. А камни стали попадаться чаще, выставленные уже в полном беспорядке, но при этом угадывалась закономерность их расположения. И везде шелестели огромные листья и жёсткие, зрелые семенные стебли подорожника. Пригнувшись, чуть ли не ощупывая дорогу, он ковылял вверх — скорее всего, это был гигантский курган, склоны которого утыканы плитняком, и, как ни берёгся, ударился ещё раз, не удержав равновесия, сунулся головой вперёд. И не успей он выставить руки, вышиб бы передние зубы о скользкую замшелую глыбу, а так лишь разбил губу, ощутив привкус крови, и разбередил старую рану — дышать опять стало трудно…

А огонь будто бы отдалялся и возносился куда-то к небу, к Млечному Пути!

Олег присел на камень и только сейчас уловил некую закономерность расположения всаженных в землю плит; они образовывали узкие тропинки, сплошь покрытые притоптанным, обмолоченным подорожником, и уходили они не вверх, а опоясывали курган бесчисленными кольцами или спиралью — не понять.

Подъём был пологий, однако поднялся он уже довольно высоко: светло-серое поле высоких трав осталось внизу, и теперь чётче проявился более тёмный чистый круг, заросший подорожником — всего, может быть, двести-триста метров. Хотя вначале показался бескрайним. Зимогор отдышался, засучив штанину, приклеил к ссадине на колене лист подорожника и дальше пошёл с великой осторожностью, переступая через «бордюры» из плитняка.

Костёр же оказался совсем близко, а отдаляло его то, что огонь угасал и оставались одни лишь тлеющие крупные угли с редкими язычками голубоватого пламени. Но они ещё давали свет: Олег сначала разглядел выложенную камнем большую площадку на вершине кургана, усыпанную толстым слоем головнёй и пепла, и только потом среди крупных огарков брёвен заметил человека — скомканную, призрачную фигуру у огня.

И лишь сейчас понял, что находится на ритуальном месте — там, где совсем недавно водили хоровод на празднике Радения.

Судя по кострищу, здесь полыхал огромный костёр, сложенный из брёвен, — тот самый огонь, к которому следовало взойти по лабиринту, выложенному на склонах кургана.