Сокровища Валькирии. Книги 1-7

На него не обратили внимания. Полковник, вертевшийся возле пилотской кабины вертолёта постучал в стекло.

— Запускайте вторую машину! Не теряйте времени!

Все кинулись снимать сети с другого вертолёта, и Зимогор не остался в стороне, бросился помогать, дабы вписаться в команду и получить право забраться в салон. Пилоты прыгнули на свои места, остальные поджидали у трапа. Через минуту полковник не выдержал, заскочил в машину, следом за ним полез Ангел и последним — Олег. В кабине царила суета: лихорадочная проверка систем, короткая отрывистая речь, но, даже не владея терминологией, можно было точно сказать, что и второй вертолёт не запускается.

На какое-то время возникло состояние шока, в том числе и у пилотов, выглядевших достаточно хладнокровно. Не потерял самообладания один Ангел, но скорее всего, от собственной глупости.

— Такого быть не может! — возмущался он, засунув голову в пилотскую кабину. — Как это — обе машины неисправны? Как это — не работают системы? Почему они не работают, если площадка охранялась! Никого не подпускали.

Два часа назад взлетал грузовой вертолёт. Что могло произойти за два часа?

Пока он кричал на экипаж, полковник наконец-то пришёл в себя и велел немедленно связаться с базой, чтобы прислали аварийный борт.

— Связи нет, — бледнея, выдавил командир. — Обе радиостанции вышли из строя…

Зимогор не стал ждать конца тяжёлой паузы, путаясь в маскировочных сетях, горами сваленных на площадке, побрёл назад, к избушке.

На середине пути его догнал Ангел.

— Вы не объясните мне, что происходит? — спросил он безнадёжно.

— Надо изменить траекторию, — на ходу бросил Олег. — И всё встанет на свои места.

— Какую траекторию? — опешил тот.

— Запуска космических кораблей!

Ангел глянул на него как на сумасшедшего и круто повернул назад. А Зимогор забежал в избушку и замер у порога: Лаксана как ни в чём не бывало спала на кровати и тихий вечерний свет Манораи лежал на её лице…

* * *"

"Сначала он узнал её руки, возложенные на солнечное сплетение, а потом жадный и резкий трепет соколиных крыльев.

Неизвестно, сколько прошло времени, пока душа не забилась под её ладонями и не пробудила чувства. Первое, что он ощутил, было отсутствие жажды, с которой он засыпал. Нет, она ещё оставалась, но уже не смертельная, не та, которую утоляют последним стаканом воды.