Сокровища Валькирии. Книги 1-7

— Даже так? Ну и какие, например?

— Могу еще лет сорок жить на берегу моря, страдать от его запаха и шума, уединяться в кузнице, пить вино и собственный коньяк…

— Это здорово…

— Что здорового? Тоска мне тут смертная. И одиночество. Если бы воплотить в жизнь второй вариант.

— Какой же?

— А перевернуть этот несправедливый мир. Чтоб как в сорок пятом. За державу обидно.

— Я тебе верю, — после паузы обронила она. — В тебе чувствуется… огромная, потрясающая сила. Мне иногда даже страшно становится. Ты же все равно не скажешь, кто ты?

— Не скажу.

— Так и думала… Знаешь, а я в юности мечтала выйти замуж за генерала.

Все девчонки мечтают! Однажды увидела настоящего генерала, но он был такой старенький, с палочкой шел… Вот теперь, когда мне сорок, снова можно мечтать. А то у меня теперь все так просто и прямо, что выть хочется. Я тоже все про себя знаю, вижу себя во сне — сижу на тюремных нарах, а стены из бронированного стекла…

— Ого! — Мавр сел и чуть ли не насильно развернул Томилу к себе. — Это еще что такое?

— Головой стучусь, тошно…

— Давай, внучка, выкладывай, что с тобой приключилось?

Она ткнулась лицом в его грудь, но не заплакала, как обычно бывает в таких случаях, напротив, будто успокоилась, ощутив опору.

— Все сны в руку… Я должна повторить судьбу моего отца.

— Он что, на нарах сидел?

— Не то слово… Больше тридцати лет со ссылками.

Мавр чувствовал ее дыхание у себя на груди, и в голову лезли неуместные мысли. Она словно услышала их, отстранилась и сжала кулачки.

— Ты не думай, я его очень люблю! Жить без него не могу. Если б ты знал, какой он!.. Добрый, ласковый, но утомленный. И одержимый, как ты.

— За что же его на такой срок? — больше для участия спросил он.

Томила усмехнулась на свои воспоминания.

— Сам он говорит, за то, что делал деньги.

— Бизнесом занимался?

— Нет, в прямом смысле.

— Фальшивомонетчик, что ли?

— Я ненавижу это слово… Мой папа художник, понимаешь? Прекрасный художник!

— Ну-ка, ну-ка. — Мавр насторожился. — Как его фамилия?

— Притыкин… Что это с тобой?

— Да так… Просто у меня был один знакомый фальшивомонетчик, но с другой фамилией… И что, он на самом деле художник?

— Талантливый! И его погубило творческое любопытство…

— А это что такое?

— Как бы тебе объяснить… Ты ведь тоже причастен, в кузне своей цветы выковываешь… Наверное, поиск совершенства, жажда самореализации.

И когда этого нет, человек гибнет. Я тоже в юности писала стихи и мечтала о генерале. А стала обыкновенной челночницей. Так что дорожка мне накатана…

Мавр встал, завернувшись в простыню, походил с достоинством и решительностью, как римский патриций.

— Нет, надо потрясти этот мир!

— Пожалуйста, Мавр, потряси его! — искренне попросила она и замолчала.