Сокровища Валькирии. Книги 1-7

А сама одергивала коротковатое серое платье с биркой на левой груди и нервно переступала скрипучими резиновыми сапогами, словно готовилась в любой момент отпрыгнуть и скрыться за дверью. Мавр молча обнял ее, слегка прижал, чтобы преодолеть тихое сопротивление и, когда сломал его, подвел к стулу и усадил.

— Давай сначала проясним ситуацию. За что тебя определили на нары?

— Теперь не имеет значения… Говорила же, повторю судьбу отца. Так бывает, если очень любишь. Вот и все. А что приехал, спасибо.

— Ты брала деньги в долг на всю компанию?

— На закупку партии товара.

— И девочки тебя предали?

— Кинули… Это в порядке вещей.

— Имущество конфисковали?

— Основное продала сама… Все ушло на погашение кредитов… И не хватило.

— Где сын?

— Отправила к отцу… Но остался дедушка — мой папа, — слез у нее не было, вместо них глаза становились еще чернее. — Выписался и сам ушел в барак на лесозаводе. Говорит, так мне привычней. Теперь бомж… Чтоб меня спасти, чтоб квартиру продать…

— Все, больше ни слова, — оборвал ее Мавр. — Обстановка понятна. Сколько будет, когда выйдешь?

— Сорок пять…

— Баба ягодка опять… Мне девяносто.

Нормальный ход. По новой моде сейчас и в зоне браки свершаются, не только на небесах. Предлагаю тебе руку и сердце.

— Что?.. — волчица оскалилась, пригибаясь, попятилась к двери. — Приехал издеваться надо мной?.. Свидание окончено, убирайся.

Он властно взял ее за руку, силой вернул на место.

— Ты же хотела, чтобы я перевернул мир хотя бы для одного человека? Это правда, я никому не дарил цветов. Ни живых, ни железных.

— А как же могила твоей жены?!

— Сейчас она поймет меня, и простит.

— Пожалел? Смилостивился? Что же ты раньше…

— Раньше это был бы неравный брак! Нечестный.

— А теперь будет честный?!

— Старость и неволя — всегда сверстники. Мы оба за решеткой.

Томила спрятала клыки, вроде бы даже хвостом вильнула.

— Зачем тебе это, Мавр?.. Сумасшедший дом. Ты что, альтруист? Филантроп?

— Эгоист. И думаю только о себе. Но пять лет подожду…

— Ты правда генерал? — волчий блеск вроде бы сморгнулся. — В форме… А я думала — театр.

— Правда… Ну так что? Жду ответа, как соловей лета.

— Нет! — отрезала она. — Теперь меня не поймут…

— Кто? Марина с Леной? Начальник колонии? Сокамерницы?

— Мне на них!.

. — Томила внезапно выругалась матом и замерла от испуга.

— И мне тоже! — подтвердил он, повторив ругательство. — Все! Сейчас иду к начальству, договариваться о регистрации. И больше не противься!

— Все равно — нет, — глухо и неуверенно произнесла Томила.

— Так… Значит, ты хочешь, чтобы твой отец бомжевал по баракам?

Она вскинулась, округлила глаза.

— А ты?.. Ты хочешь взять папу?..

— Не бросать же тестя на произвол судьбы.